Текст выступления адвоката Хабарова А.Е. в прениях в защиту Зверева Д.А., обвиняемого в совершении преступления, предусмотренного ч.3 ст. 30, п. "б" ч. 4 ст. 291 УК РФ

По уголовному делу вынесен обвинительный приговор и назначено наказание в размере 500 000 рублей штрафа с рассрочкой исполнения на 3 года. 

Государственным обвинением приговор не обжаловался


Зверев Дмитрий Александрович обвиняется в том, что он совершилпокушение на дачу взятки должностному лицу лично за совершение заведомо незаконных действий, в крупном размере, при следующих обстоятельствах:

В период времени с 21 часа 00 минут до 21 часа 25 минут 20.07.2012 г. начальник пункта технического обслуживания станции Комбинатская ОАО «РЖД» - Зверев Д.А., находясь в кабинете № 213 Омского ЛУ МВД России, расположенного по адресу: г. Омск, ул. Лобкова, 1 / Марченко, 2, куда явился для дачи объяснения в рамках проводимой в порядке ст. 144-145 УПК РФ проверки, по факту вывоза железнодорожных деталей с территории пункта технического обслуживания станции Комбинатская ОАО «РЖД», действуя с прямым умыслом, лично попытался передать начальнику отдела ЭБиПК Омского ЛУ МВД России майору полиции Иванову А.Н., являющемуся должностным лицом, назначенным на должность приказом начальника Омского ЛУ МВД России № 61 л/с от 05.08.2011г., в качестве взятки в крупном размере - денежные средства в сумме 300 000 рублей, за совершение заведомо незаконных действий в свою пользу, а именно за прекращение проведения проверки в порядке ст. 144-145 УПК РФ по факту вывоза железнодорожных деталей с территории пункта технического обслуживания станции Комбинатская ОАО «РЖД» и принятие решения об отказе в возбуждении уголовного дела. Однако довести свой преступный умысел до конца Зверев Д.А. не смог, по независящим от него обстоятельствам, в связи с тем, что передаваемые им в качестве взятки денежные средства, не были приняты начальником отдела ЭБиПК Омского ЛУ МВД России майором полиции Ивановым А.Н., и он был задержан прибывшими на место совершения преступления сотрудниками полиции.

Сторона защиты считает, что в отношении Зверева Д.А. имела место подстрекательско – провокационная деятельность со стороны сотрудников полиции, которая подтверждается следующим.

 I. Отсутствие оснований для проведения ОРМ «Оперативный эксперимент» в отношении Зверева Д.А.

Как следует из показаний свидетелей Иванова, Ромчанова, Стадникова, они до начала проведения ОРМ «Оперативный эксперимент» в отношении Зверева не располагали какой-либо информацией о даче последним взяток, совершения им или подготовке к совершению преступлений коррупционной направленности.

Согласно ст. 5 Федерального закона «Об оперативно-розыскной деятельности», не допускается осуществление оперативно – разыскной деятельности для достижения целей и решения задач, не предусмотренных настоящим федеральным законом.

Согласно ст. 7 Федерального закона «Об оперативно-розыскной деятельности», основанием для проведения ОРМ являются в том числе ставшие известными органам, осуществляющим ОРД, сведения о признаках подготавливающегося, совершаемого и совершенного противоправного деяния, а также о лицах его подготавливающих, совершающих или совершивших, если нет достаточных данных для решения вопроса о возбуждении уголовного дела.

Таким образом, исходя из прямого указания закона на момент принятия решения о проведении в отношении Зверева ОРМ «Оперативный эксперимент» сотрудники полиции должны были располагать сведениями о конкретных признаках подготавливаемого, совершаемого или совершенного им преступления. В противном случае проведение ОРМ вне зависимости от его результата будет являться незаконным по признаку отсутствия предусмотренных законом оснований для его проведения.

Представляется, что по  данному уголовному делу отсутствовали основания для проведения в отношении Зверева ОРМ «Оперативный эксперимент».

Понятие подготовки к совершению преступления сформулировано в ст. 30 УК РФ. В соответствии с данной нормой приготовлением к преступлению признаются приискание, изготовление или приспособление лицом средств или орудий совершения преступления, приискание соучастников преступления, сговор на совершение преступления либо иное умышленное создание условий для совершения преступления.

Таким образом, приготовление к совершению преступления – это всегда конкретные действия, предпринимаемые лицом и направленные на создание условий для совершения преступления.

Отсюда, в документах, обосновывающих законность проведения ОРМ «Оперативный эксперимент» в отношении Зверева, должны были быть указаны конкретные действия, которые указывают на осуществление им подготовки к преступлению.

Из постановления о проведении гласного ОРМ «Оперативный эксперимент» от 20.07.2012 г. следует только одно, а именно, что Зверев в ходе беседы с начальником отдела ЭБиПК Омского ЛУ МВД России Ивановым предложил денежное вознаграждение в сумме 300 000 рублей за прекращение проведения проверки по факту вывоза ж/д деталей с территории ПТО ст. Комбинатская. Аналогично содержание и рапорта оперуполномоченного Стадникова И.С. с просьбой дать разрешение на проведение гласного ОРМ «Оперативный эксперимент» в отношении Зверева Д.А.

В рапорте Иванова (КУСП № 1602), на основании которого составлены документы Стадниковым, указано, что от Зверева в ходе разбирательствапоступило предложение о передаче сотрудникам полиции незаконного денежного вознаграждения за прекращение дальнейшей проверки.

В рапорте Иванова, который предшествовал рапорту Стадникова и постановлению о проведении ОРМ «Оперативный эксперимент», отсутствуют сведения о том, что предложение от Зверева поступило именно Иванову. Напротив, в нем указано на сотрудников полиции без указания их установочных данных. Кроме того, в рапорте Иванова отсутствует указание на сумму в 300 000 рублей, которую предлагает Зверев, что свидетельствует о том, что на момент написания данного рапорта (как установлено в суде - около 19:45 20.07.2012 г.) Иванов такой информацией не располагал, т.к. в противном случае эти сведения должны были найти свое отражение в данном рапорте. Также это опровергает показания Иванова, данные им в судебном заседании, о том, что до прибытия Зверева в управление полиции на Лобкова, 1, он получил от неназванного оперативного источника сведения о том, что Зверев намерен передать 300 000 рублей в качестве взятки, т.к. данный рапорт составлялся после того, как Зверев, по показаниям Иванова, уже якобы покинул Лобкова, 1, а информацией о сумме взятки Иванов якобы располагал еще до его прибытия в управление полиции, соответственно, и до подготовки рапорта.

Отсутствие в рапорте Иванова, зарегистрированного в КУСП за номером 1602 20.07.2012 г., сведений о сумме предложения Зверева, но указание этой суммы в документах, подготовленных Стадниковым на основании рапорта Иванова и документах, не прошедших какую-либо регистрацию, подтверждает позицию стороны защиты о том, что документы на проведение ОРМ «Оперативный эксперимент» были составлены намного позже регистрации рапорта Иванова.

Но самое главное заключается в том, что высказывание намерения дать взятку не является и не образует подготовки к совершению преступления, которая в свою очередь является основанием в силу ст. 7 ФЗ «Об ОРД» к проведению ОРМ. В п. 11 Постановления Пленума Верховного суда «О судебной практике по делам о взяточничестве и коммерческом подкупе» от 10.02.2000 № 16 указано, что «не может быть квалифицировано как покушение на дачу взятки, высказанное намерение лица дать деньги в случаях, когда лицо для реализации высказанного намерения никаких конкретных действий не предпринимало».

В рапорте Иванова, документах, подготовленных Стадниковым,отсутствуют какие-либо сведения о совершении Зверевым конкретных действий, направленных на реализацию высказанного им намерения.Из чего следует, что такими сведениями сотрудники полиции на момент подготовки указанных документов не располагали. В противном случае, эти сведения должны были найти в них отражение.

Только по одному этому признаку проведение ОРМ «Оперативный эксперимент» в отношении Зверева является незаконным, доказательства, полученные в результате ОРМ недопустимыми, а привлечение его к уголовной ответственности необоснованным.

Отсутствие предусмотренных законом оснований для проведения ОРМ «Оперативный эксперимент» в отношении Зверева дополнительно подтверждается следующим.

Согласно показаний свидетеля Иванова, данных им в судебном заседании, Зверев входе получения от него объяснения на территории ПТО пытался склонить его и иных сотрудников полиции к прекращению проверки. При этом по показаниям свидетеля Зверев конкретно говорил: «все мы люди, всем нужно жить. Давайте это прекратим, зачем эти лишние вопросы о происхождении ж/д деталей». Также свидетель пояснил, что по прибытии Зверева на Лобкова, 1 по вызову он неоднократно предлагал решить вопрос прекращении дела по материалу проверки, намекая на денежное вознаграждение. При этом присутствовали оперуполномоченные Стадников и Ромчанов. Сумму Зверев не озвучивал. После этого Иванов написал рапорт на имя начальника полиции о том, что Зверев предлагает прекратить проверку за денежное вознаграждение. Отвечая в судебном заседании на просьбу защитника пересказать слова Зверева, которые свидетель расценил как намек на денежное вознаграждение, Иванов сказал, что точных слов не помнит, но он понял слова Зверева как намек на денежное вознаграждение.

Из показаний свидетеля Иванова следует, что Зверев не говорил прямо о каком-либо денежном вознаграждении. Его слова были расценены Ивановым как намек на это. То есть, другими словами, речь идет о предположении Иванова относительно намерений Зверева и не более того. Это же подтверждается справкой сотрудника Управления «Р» ГУСБ МВД России Меданчака (т.1 л.д. 56), согласно которой установлено, что договоренности между Ивановым и Зверевым о сумме взятки, месте и времени ее передачи не было. Свидетель Иванов подтвердил суду, что справка содержит правильные выводы.

Допрошенный в суде свидетель Стадников показал: о том, что Звcolor: #ffffff;ерев предлагал денежные средства за прекращение проверки он узнал непосредственно от Иванова. Свидетель не помнит, чтобы он слышал от Зверева предложения Иванову денежных средств. Также он не помнит, чтобы в его присутствии 20.07.2012 г. от Зверева поступало предложение о денежном вознаграждении другим сотрудникам полиции. Свидетелю ничего не известно относительно общения Иванова и Зверева на территории ПТО ст. Комбинатская. Единственно ему известно, что Иванов сказал ему, когда они находились еще на территории ПТО, что Зверев намеревается дать денежное вознаграждение за прекращение проверки.

Допрошенный в судебном заседании свидетель Ромчанов показал суду, что 20.07.2012 г. после того, как Зверев покинул Лобкова, 1, Иванов сказал ему, что Зверев предлагает ему денежные средства за прекращение проверки в сумме около 300 000 рублей. В то время, когда Зверев и Иванов общались на территории ПТО, он находился со следственно – оперативной группой на площадке, где находились подвески тормозного башмака,  опрашивал работников ПТО ст. Комбинатская. Иванов сказал свидетелю, что Зверев предлагает ему денежное вознаграждение за решение вопроса. При разговоре Зверева и Иванова  как на территории ПТО, так и на Лобкова, 1, когда Зверев прибыл по вызову Иванова, свидетель Ромчанов не присутствовал. О чем он говорил, пояснить не может. Первый раз Иванов сказал ему, что будем проводить ОРМ в отношении Зверева еще на территории ПТО. При получении Ивановым объяснения от Зверева на ПТО и Лобкова, 1, Ромчанов не присутствовал.

Таким образом, показания свидетелей Стадникова и Ромчанова опровергают показания Иванова о том, что они присутствовали при высказывании Зверевым предложения о решении вопроса за денежное вознаграждение, а также о том, что такое предложение было высказано Зверевым не только Иванову, но и Стадникову с Ромчановым.

После общения государственного обвинителя со свидетелем в перерыве судебного заседания, о чем было сделано стороной защиты заявление в протокол судебного заседания, и оглашения его показаний, данных им на предварительном следствии, свидетель Ромчанов показал, что слышал от Зверева на территории ПТО фразу: «все люди, всем охота жить хорошо, надо как-то договариваться и не ссориться, а надо дружить».

Эту фразу Ромчанов услышал, когда заглядывал в кабинет, где находились Иванов и Зверев. Фразу «всем надо жить хорошо» он понял как намек на денежное вознаграждение. Прямо Зверев про это не говорил.

Кроме того, свидетель Ромчанов сделал вывод о том, что Зверев намекает на денежное вознаграждение из того, что тот не отвечал конкретно на вопрос о своей виновности в совершении хищения ТМЦ. Свидетель предположил из этого, что Зверев собирается предложить денежное вознаграждение.

Показания свидетелей Стадникова и Ромчанова, данные ими в судебном заседании, полностью опровергают показания Иванова о том, что Зверев высказывал предложение, которое он расценил как намек на денежное вознаграждение в присутствии Стадникова и Ромчанова, и это предложение было обращено не только к нему, но и к ним.

Из показаний указанных свидетелей совершенно однозначно вытекает, что Зверев никому из них не делал конкретного предложения о передаче денежных средств. Свидетели Иванов и Ромчанов сделали такое предположение, расценив слова Зверева как намек на денежное вознаграждение.

В связи с показаниями свидетелей на разрешение судебно-лингвистической экспертизы, с учетом его корректировки, были вынесены вопросы: 1)Выражают ли фразы «Все же люди, всем охота жить хорошо, надо как-то договариваться и не надо ссориться, а надо дружить»; «Все мы люди, всем нужно жить. Давайте это прекратим, зачем эти лишние вопросы о происхождении ж/д деталей» намерение передать взятку в денежной форме? 2) Являются ли фразы «Все же люди, всем охота жить хорошо, надо как-то договариваться и не надо ссориться, а надо дружить»; «Все мы люди, всем нужно жить. Давайте это прекратим, зачем эти лишние вопросы о происхождении ж/д деталей» предложением о передаче взятки в денежной форме?

Согласно выводов эксперта, которые не оспариваются стороной обвинения,фразы «Все же люди, всем охота жить хорошо, надо как-то договариваться и не надо ссориться, а надо дружить»; «Все мы люди, всем нужно жить. Давайте это прекратим, зачем, эти лишние вопросы о происхождении ж/д деталей» не выражают однозначно намерения передать взятку в денежной форме. В перечисленных фразах отсутствуют прямые формы выражения каких-либо намерений. Данные фразы не являются также предложением о передаче взятки в денежной форме. Словосочетания с наречиями «надо», «нужно», глагол «договариваться», конструкция «давайте это прекратим» выражают косвенное побуждение к достижению некоего согласия между говорящим и адресатом. В смысловой структуре вышеперечисленных фраз отсутствуют сведения об условиях и формах достижения согласия.

Таким образом, с учетом показаний свидетелей и выводов эксперта следует считать установленным, что у сотрудников полиции не имелось на момент вынесения постановления о проведении ОРМ «Оперативный эксперимент» в отношении Зверева оснований полагать, что Зверев подготавливает совершение преступления в виде дачи взятки. Более того, у них не было оснований даже полагать, что Зверев имеет намерение совершить преступление в виде дачи взятки.

При этом следует иметь в виду, что сотрудники полиции 20.07.2012 г. не располагали содержанием телефонных переговоров Зверева в эту дату, т.к. по показаниям свидетеля Стадникова и исследованным в судебном заседании сопроводительном письмом из БСТМ сводки и записи данных телефонных переговоров поступили в их распоряжение только 07.08.2012 г.

Таким образом, содержание данных телефонных переговоров не могло ими учитываться при принятии решения о проведении ОРМ «Оперативный эксперимент».

В любом случае, исходя из выводов в заключении лингвистической экспертизы, которые не оспариваются стороной обвинения, относительно содержания телефонных переговоров, состоявшихся межу встречей Иванова и Зверева на ПТО и их встречей на Лобкова, 1 (вывод по первому вопросу), однозначно следует:

«Исходя из лингвистического анализа записей телефонных разговоров, состоявшихся 20.07.2012 г., намерения (позиция) Зверева Д.А. относительно предстоящего общения с сотрудниками полиции и своего поведения в ходе этого общения выражены в двух разговорах: в разговоре, состоявшемся в 15:43:21 (аудиофайл «15.42.48 20 июл»), и в разговоре, состоявшемся в 18:45:14 (аудиофайл «18.44.40 20 июл»).

В разговоре, состоявшемся в 15:43:21 (15.42.48 20 июл), к ответу на вопрос имеет отношение высказывание Зверева Д.А. «Ну а скоко вообще/ чё? Чё предлагать-то?» Из лексико-грамматической структуры данного высказывания и последующего развития диалога не следует однозначное прочтение высказывания как выражения намерения дать взятку сотрудникам полиции. Аргументами являются: 1) вопросительная, а не констатирующая форма высказывания; 2) наличие в нём явления самокоррекции говорящего {«сколько» в процессе речемыслительной деятельности отбрасывается, заменяясь дважды : повторенным «чё»/ «чё»); 3) неопределенно-широкая референция местоимения «чё / что», вошедшего в окончательную формулировку. В финале диалога Зверев Д.А. выражается слишком общо, чтобы судить о его конкретных намерениях (надо решать... правильно?). Заключительная реплика Зверева Д.А. свидетельствует исключительно о готовности начать предстоящий разговор с сотрудником полиции в неформальном режиме коммуникации: Чаю предложу /попьёт.

На момент телефонного разговора в 18:45:14 (18.44.40 20 июл). Зверев Д.А. окончательно не выработал позицию относительно предстоящего общения с Ивановым А.Н. \ Он намеревался доказать Иванову А.Н., что у того нет оснований привлекать его к ответственности за кражу. Под влиянием собеседника «А» Зверев Д.А. обсуждает с ним возможность «договариваться», при этом не уточняя, что имеет в виду. До конца разговора Зверев Д.А. обдумывает и обсуждает способы доказывания своей невиновности, что молено расценить как доминирующий для него вариант поведения на предстоящей встрече с сотрудниками полиции».

Из исследования по второму вопросу судебно-лингвистической экспертизы следует: «Импликация смысла 'приходить к соглашению путем дачи/ получения взятки в денежной форме' не является для глагола«договариваться» обязательной. Высказывание Зверева «или б... мы договариваемся просто и всё» является осмысленным при неопределенно-широкой трактовке способов достижения соглашения. При данном положении дел следует считать, что «мы договариваемся» не выражает однозначно намерения дать взятку в денежной форме ни в явной (эксплицитной), ни в скрытой (имплицитной) форме. Другие высказывания Зверева в разговоре, состоявшемся в 18:45:14 (18.44.40 20 июл) между Зверевым и абонентом «А», не могут даже гипотетически рассматриваться как выражающие намерение дать взятку в денежной форме кому бы то ни было. Из содержания разговора, состоявшегося в 18:45:14 (18.44.40 20 июл), нельзя сделать вывод о намерении Зверева Д.А. дать взятку в денежной форме сотрудникам полиции».

Таким образом, экспертом сделан однозначный вывод, что из телефонных разговоров, предшествовавших по времени непосредственно прибытию Зверева по вызову Иванова на Лобкова, 1, у него не имелось намерения на передачу сотрудникам полиции денежного вознаграждения за прекращение проверки. До конца разговора Зверев обдумывает способы доказывания своей невиновности.   

Кроме того, из показаний Иванова не следует, что на момент ухода Зверева из его кабинета около 19:30 20.07.2012 г. Иванов располагал информацией о том, что Зверев поехал собирать деньги, которые намерен передать ему в качестве взятки.

Свидетель Иванов показал суду, что он отказал Звереву в решении вопроса о прекращении материалов проверки, на что Зверев сказал, что еще вернется и ему нужно время подумать. Про деньги разговора не было.

После отъезда Зверева Иванов написал рапорт. Таким образом, по показаниям Иванова, на момент ухода Зверева у него не было каких-либо разумных оснований полагать, что Зверев через некоторое время вернется с деньгами для их передачи Иванову в качестве взятки, т.к. по его собственным показаниям он (Иванов) такой информацией не располагал.

Ссылка свидетеля Иванова на то, что он исходил из своей интуиции, не выдерживает никакой критики, т.к. решение о проведении ОРМ «Оперативный эксперимент» не может приниматься на основании интуиции. В его основе должны лежать действия лица, о которых стало известно оперативному органу, указывающие на приготовление к совершению преступления. В показаниях Иванова указания на такие действия отсутствуют.

Фактически ОРМ «Оперативный эксперимент» был проведен только и исключительно на основании слов Иванова о намерении Зверева дать взятку и его субъективной оценки слов Зверева как намека на это, при отсутствии прямого предложения Зверева Иванову по этому вопросу и отсутствии каких-либо действий Зверева, направленных на реализацию такого намерения.

Согласно позиции Верховного суда РФ и Европейского суда по правам человека, высказывание намерения на дачу взятки само по себе не может быть расценено как покушение на дачу взятки.

В этой связи следует сослаться на Постановление Президиума Верховного суда РФ от 20.07.2012 г. № 131-П12. Отменяя обвинительный приговор и прекращая производство по делу в связи с отсутствием в действиях Д. состава преступления, Президиум ВС РФ указал: «Согласно ст.ст. 75, 89 УПК РФ и ст. 7 Федерального закона «Об оперативно – розыскной деятельности» результаты оперативно-розыскных мероприятий могут быть положены в основу при­говора, если они получены в соответствии с тре­бованиями закона и свидетельствуют о наличии у виновного умысла, направленного на соверше­ние преступления и сформировавшегося незави­симо от деятельности сотрудников оперативных подразделений, а также о проведении лицом всех подготовительных действий, необходимых для совершения противоправного деяния. При этом в силу ст. 2 Федерального закона "Об оператив­но-розыскной деятельности" задачами такой деятельности является, в частности, выявление, предупреждение, пресечение и раскрытие пре­ступлений, а также выявление и установление лиц, их подготавливающих, совершающих пли совершивших. Данные требования законов по настоящему делу не выполнены» (Бюллетень Верховного суда РФ № 12, декабрь 2012 г.).

 

II. Фальсификация материалов ОРМ «оперативный эксперимент» и недопустимость доказательств по уголовному делу

Участие незаинтересованных в исходе дела граждан Лабазанова и Грекова в проведении ОРМ «Оперативный эксперимент» в отношении Зверева опровергается следующим.

Исходя из ответа Омского производственного участка по оформлению проездных документов от 12.03.2013 г., 20.07.2012 г. в 11:36 мск времени на пассажира Лабазанова Т.Р. (паспорт серии 5208, номер 621655) был оформлен проездной документ на поезд № 140 Адлер – Новосибирск по маршруту Тюмень-Омск.

Согласно расписания движения пассажирских поездов с 27 мая 2012 г. и ответов из Омского производственного участка по оформлению проездных документов от 22.02.2013 г. и 12.03.2013 г. поезд Адлер-Новосибирск № 140, на который в терминале 20.07.2012 г. в 11:36 мск (13:36 тюменского времени) Свердловской железной дороги был приобретен билет на паспорт Лабазнова Тимура Руслановича, отправлялся из г. Тюмени в 13:49 мск, что соответствует 15:49 тюменского времени (разница во времени с г. Москвой составляет 2 часа). Поезд прибывает на станцию «Омск - Пассажирский» в 21:39 мск, соответственно, в 00:39 21.07.2012 г. омского времени, стоянка поезда в г. Ишиме по пути его движения с 18:04 до 18:16 мск, с 20:04 до 20:16, т.е. тюменского времени.

Согласно ответа на постановление суда от 07.06.2013 г. № 5/2-03-TSGD-исх 00228/13 от оператора сотовой связи «Мегафон» (г. Тюмень), по детализации телефонных соединений по тюменскому номеру мобильного телефона +7-922-261-20-40 (данный номер мобильного телефона по данным оператора сотовой связи принадлежит Лабазанову Тимуру Руславноичу, 16.03.1988 г.р.) 20.07.2012 г. до 15:50 местного времени телефон работал в пределах г. Тюмени, что практически до минуты совпадает со временем отправления из г. Тюмени поезда № 140 (15:49 местного времени).

Начиная со следующего телефонного соединения в 16:19:23 и до 23:02:16 (время тюменское) в  соответствии с адресами базовых станций, зафиксировавших работу телефона Лабазанова, телефонные соединения имели место в населенных пунктах, расположенных вдоль отрезка железной дороги Тюмень-Омск, а именно, базовыми станциями в населенных пунктах Винзили, Ялуторовск, Заводоуковск, Ишим, Маслянский. Согласно карты участка железной дороги Тюмень &? Омск, приобщенной к материалам уголовного дела по ходатайству стороны защиты, данные населенные пункты расположены вдоль данного отрезка железной дороги. При этом, согласно служебного расписания движения пассажирских поездов, с 27 мая 2012 г. поезд № 140 прибывает на станцию г. Ишим в 18:04, убывает со станции в 18:16 мск (20:04 – 20:16 тюменского времени).

Согласно детализации телефонных соединений по личному тюменскому номеру Лабазанова +7-922-261-20-40, три телефонных соединения были приняты базовой станцией, расположенной в г. Ишиме по адресу: Привокзальная, 4, и зафиксированы с 20:05:07 по 20:07:18, т.е. во время стоянки поезда № 140 на станции г. Ишима по расписанию.

Нахождение Лабазанова до 13:49 мск времени в г. Тюмени 20.07.2012 г. подтверждает и полученная по постановлению суда детализация телефонных соединений с привязкой к базовым станциям по номеру мобильного телефона +7-961-200-30-71 от тюменского оператора сотовой связи «Билайн». Согласно показаний свидетеля Лабазанова Т.Р., данных им в судебном заседании, номер мобильного телефона +7-961-200-30-71 является его рабочим корпоративным номером. Из ответа на запрос суда б/н от 11.06.2013 г. следует, что данный номер мобильного телефона зарегистрирован за ООО «ТД «Мегаполис». Согласно показаний свидетеля Лабазанова, данных им в судебном заседании, он работает в г. Тюмени в ООО «ТД «Мегаполис». Как следует из указанной детализации телефонных соединений, работа телефонного аппарата, которым по его показаниям Лабазанов пользуется как рабочим, была зафиксирована базовыми станциями в г. Тюмени, начиная с 09:26:15 и до 15:48:35, т.е. до времени отхода поезда № 140 Адлер - Новосибирск из г. Тюмени (15:49 &? время отправления пquot;times new romanquot;times new romanоезда). После указанного времени отправления поезда № 140 из г. Тюмени телефонные соединения фиксировались базовыми станциями оператора сотовой связи, расположенными за пределами г. Тюмени – в Тюменской области. 

Все изложенное однозначно и бесспорно свидетельствует о том, что Лабазанов являлся пассажиром поезда № 140 20.07.2012 г. При этом, согласно сведений, содержащихся в детализации по номеру мобильного телефона +7-922-261-20-40, Лабазанов в период времени с 19:30 до 21:00 омского времени находился на отрезке пути между г. Заводоуковском и г. Ишимом Тюменской области, что исключает его участие в проведении ОРМ «Оперативный эксперимент» в отношении Зверева 20.07.2012 г. в это же время в г. Омске.

Передвижение Лабазанова на поезд № 140 20.07.2012 г. из г. Тюмени в г. Омск подтверждается детализацией телефонных соединений с привязкой к базовым станциям по мобильному телефону с номером +7-904-585-17-44. Как следует из показаний, данных Лабазановым в суде, данный номер телефона является его омским номером, который он использует, приезжая и находясь в г. Омске.

Согласно указанной детализации (ответ на запрос суда № 3154 от 25.04.2013 г.), до 21:31:23 мск 20.07.2012 г. (00:31:23 21.07.2012 г. омского времени) по указанному номеру в течение всего 20.07.2012 г. телефонных соединений не было. Первое телефонное соединение зафиксировано в указанное выше время, т.е. уже 21.07.2012 г. При этом следует отметить, что со времени начала работы мобильного телефона до конца детализации, а именно, до 23:36:55 мск времени 20.07.2012 г., т.е. до 02:36:55 21.07.2012 г. омского времени, имело место 70 телефонных соединений, что само по себе указывает на то, что до названного времени данный номер мобильного телефона включен не был.

При этом шесть первых телефонных соединений с 21:31:23 мск (00:31:23 – 21.07.2012 г. омского времени) и до 21:33:43 мск (00:33:43 21.07.2012 г. омского времени) приняты базовой станцией, расположенной по адресу: г. Омск, ул. Воровского, 1, а телефонное соединение в 21:34:38 мск (00:34:38 омского времени 21.07.2012 г.) зафиксировано базовой станцией, расположенной по адресу: г. Омск, ул. Леконта, 30.

Как следует из распечатки карты г. Омска из электронного справочника организаций г. Омска, объединенного с картой города, «2ГИС», приобщенной к материалам уголовного дела, указанные базовые станции находятся вдоль железнодорожных путей при движении поезда с западного направления в черте города при его подходе к ж/д вокзалу г. Омска.

Согласно расписания, поезд № 140 прибывает в г. Омск в 00:39 21.07.2012 г. Следующее телефонное соединение с омского номера Лабазанова зафиксировано в 00:40:28 омского времени базовой станцией, расположенной по адресу: г. Омск, ул. Серова, 19 «а», которая согласно карты из «2ГИС», находится в непосредственной близости от привокзальной площади г. Омска.

Указанное доказывает прибытие Лабазанова Тимура Руслановича в г. Омск на поезде № 140, согласно расписания, а именно, в 00:39 21.07.2012 г., т.е. по истечении  трех с половиной часов после того, как он, согласно документов о проведении ОРМ «Оперативный эксперимент» окончил в нем свое участие.

Таким образом, Лабазанов не мог участвовать в ОРМ «Следственный эксперимент» в отношении Зверева Д.А. 20.07.2012 г. с 19:30 до 21:00 местного времени, т.к. в это время находился в поезде в районе г. Ишим Тюменской области. Из показаний специалиста Ханенко, данных им в судебном заседании, следует, что работа мобильного телефона абонента, зафиксированная базовой станцией в г. Ишиме, исключает его нахождение в г. Омске.

Будучи допрошенным в судебном заседании относительно обстоятельств приобретения 20.07.2012 г. проездного документа на поезд № 140 на его паспорт и поездки на поезде в г. Омск 20.07.2012 г., свидетель Лабазанов подтвердил, что паспорт, указанный в ответе на адвокатский запрос, принадлежит ему. Он паспорт не терял. Объяснять, каким образом и при каких обстоятельствах 20.07.2012 г. был приобретен билет на его паспорт, отказался. Он не помнит, по какой причине 20.07.2012 г. оказался на привокзальной площади г. Омска. Не исключает, что мог передвигаться на поезде 20.07.2012 г.

Кроме того, детализация по омскому номеру Лабазанова подтверждает позицию стороны защиты о том, что оперуполномоченный Стадников и Лабазанов были знакомы до 20.07.2012 г., а их показания, отрицающие данное обстоятельство, являются не соответствующими действительности и направленными на попытку сокрыть от суда обстоятельства, которые могут разоблачить незаконность проведения ОРМ «Оперативный эксперимент» сотрудниками полиции. Так, согласно указанной детализации, 21.07.2012 г. в 00:41:50 омского времени (в 21:41:50 20 07.2012 г. мск) и в 01:01:04 21.07.2012 г. омского времени (в 22:01:04 20.07.2012 г. мск) имели место быть два исходящих телефонных соединения с телефона Лабазанова на номер +7-950-334-64-86, который, как было установлено в суде, принадлежит оперуполномоченному Стадникову.

Таким образом, Лабазанов по приезду в г. Омск, находясь согласно адреса базовой станции по ул. Серова 19А, в районе привокзальной площади, звонил на номер мобильного телефона Стадникова, которым располагал, в первом часу ночи 21.07.2012 г., что безусловно свидетельствует о наличии между ними отношений, а также их приятельском характере, позволяющем звонить в столь позднее время суток.

Факт знакомства Стадникова и Лабазанова подтверждается приобщенным в суде к материалам уголовного дела протоколом получения сведений из открытых интернет-источников от 06.12.2012 г. В результате использования через информационно – телекоммуникационную сеть «Интернет» социальной сети «ВКонтакте» была установлена связь между сотрудником ОЭБиПК Омского ЛУ МВД России Стадниковым Иваном Сергеевичем и свидетелем Лабазановым Тимуром Руслановичем.

Свидетель Лабазанов, будучи допрошенным в судебном заседании при демонстрации с его участием видеозаписи получения сведений, подтверждающих наличие связи между ним и Стадниковым в социальной сети «ВКонтакте», подтвердил суду, что он является пользователем продемонстрированной на видеозаписи социальной страницы «ВКонтакте», а также не отрицал факт того, что в разделе «Друзья» его социальной страницы «ВКонтакте» зарегистрирован пользователь с именем Ваня Стадников, ранее установленный по внешним признакам как оперуполномоченный Стадников И.С., проводивший 20.07.2012 г. ОРМ «Оперативный эксперимент» в отношении Зверева Д.А.

Будучи допрошенным в судебном заседании свидетель Греков показал, что летом 2012 г. он пользовался номерами мобильного телефона +7-908-806-40-16 и +7-962-055-70-05.

Относительно номера мобильного телефона +7-904-585-17-40, который указан как номер мобильного телефона Грекова в протоколе его допроса на предварительном следствии (т.1 л.д. 183-184), Греков в судебном заседании пояснил, что номер мобильного телефона следователю давал, но не может сейчас вспомнить, какой именно номер он давал следователю, а также не может сейчас пояснить, какое отношение к нему имеет данный номер мобильного телефона. При этом Греков подтвердил суду, что в протоколе допроса его в качестве свидетеля стоит его подпись, удостоверяющая правильность внесенных следователем установочных данных свидетеля.

Согласно ответов на постановление суда об истребовании детализаций телефонных соединений с привязкой к базовым станциям по указанным номерам мобильного телефона установлено следующее.

Исходя из ответа оператора сотовой связи «Теле2» (г. Омск) исх. 3154 от 25.04.2013 г., номер телефона +7-904-585-17-40, указанный как телефон Грекова в его протоколе допроса, в действительности зарегистрирован на Антоненко Людмилу Геннадьевну, номер телефона +8-908-806-40-16 – на Барабошкина Андрея Александровича. При этом телефонных соединений по номеру +8-908-806-40-16 20.07.2012 г. не осуществлялось. Напротив, по номеру +7-904-585-17-40 телефонные соединения, согласно детализации, осуществлялись с 07:41:44 до 21:45:03. Все телефонные соединения в течение 20.07.2012 г. зафиксированы базовой станицей, расположенной в р.п. Большеречье Омской области.

Как следует из ответа на запрос суда оператора сотовой связи «Билайн» (Омский филиал) исх 12/1007 от 29.05.2013 г., номер мобильного телефона +7-962-055-70-05 с 23.03.2009 г. принадлежит Грекову А.А., 07.03.1979 г.р., имеющему адрес проживания: г. Омск, ул. 22 Апреля, 30 «А» - 69.

Согласно детализации по данному номеру мобильного телефона, 20.07.2012 г. телефонные соединения имели место в течение всего дня, начиная с 10:19:44 до 21:11:36. При этом все телефонные соединения были зафиксированы базовой станцией, расположенной по адресу: г. Омск, ул. 19-го Партсъезда, 34. Как следует из показаний специалиста Ханенко и подготовленной им схемы соотношения расположения адресов 19-го Партсъезда (адрес базово станции) и 22-го Апреля, 30 «А» (адрес проживания свидетеля Грекова), расстояние между ними составляет по прямой 270 метров, и адрес проживания Грекова находится в зоне действия указанной базовой станции.

Свидетель Греков в судебном заседании подтвердил показания, данные им на предварительном следствии о том, что сотрудник полиции обратился к нему с просьбой поучаствовать в ОРМ «Оперативный эксперимент» около 19:20. При этом свидетель Греков пояснил, что это произошло, когда он находился на троллейбусной остановке напротив ж/д вокзала. После чего они прошли в здание, расположенное по адресу: г. Омск, ул. Лобкова/p, 1.

Свидетель Ромчанов показал в суде, что им по указанию руководства был приглашен для участия в ОРМ «Оперативный эксперимент» в отношении Зверева Алексей Греков. Ромчанов встретил Грекова возле ТК «Апельсин», который расположен возле Ленинского рынка.

Как следует из приобщенной к материалам уголовного дела распечатки карты г. Омска из электронного справочника организаций г. Омска, объединенного с картой города, «2ГИС» с указанием мест нахождения ТК «Апельсин» и ул. Лобкова, 1, расстояние между данными объектами по прямой составляет 412 метров.

Таким образом, в показаниях свидетелей Грекова и Ромчанова имеется существенное противоречие относительно того, откуда 20.07.2012 г. Греков был приглашен оперуполномоченным  Ромчановым для участия в ОРМ «Оперативный эксперимент».

Кроме того, согласно ответа на адвокатский запрос за подписью директора ООО «Сибирская Пассажирская Транспортная Компания» Фадеева А.Ю., чтобы доехать на такси от площади у здания ж/д вокзала г. Омска в район адреса: г. Омск, ул. 19 Партсъезда &?? 34, с учетом условий дорожного движения необходимо не менее 40 минут. При высокой загруженности маршрута (наличие пробок в 4 и более баллов по «Яндекс. Пробки»), плохих погодных условиях и иных неблагоприятных условиях дорожного движения указанное время может возрасти на 10-15 минут.

Согласно времени, указанного в акте обследования кабинета Иванова от 20.07.2012 г., при проведении которого, согласно его текста, участвовал Греков, данное мероприятие было окончено в 20:50. Согласно показаний Стадникова, после окончания составления акта с Грекова и Лабазанова. Свидетель Греков в судебном заседании подтвердил показания, данные им на предварительном следствии о том, что сотрудник полиции обратился к нему с просьбой поучаствовать в ОРМ были взяты объяснения.

Согласно заключения специалиста Иванова А.Н. № 021/13 от 14.06.2013 г., выводы которого стороной обвинения не опровергнуты, минимальное количество времени для набора текстов файлов, содержащих тексты объяснения свидетеля Грекова А.А. от 20.07.2012 г. и объяснения свидетеля Лабазанова Т.Р. от 20.07.2012 г., создания и обработки файлов, содержащих тексты данных документов, распечатки их содержимого, для пользователя ПЭВМ (компьютера), обладающего средней скоростью печати и навыками так называемого «уверенного пользователя персонального компьютера» составит не менее 20 (двадцати) минут, без учета времени на создание и обдумывание содержания текста документов. Что касается текста объяснения Грекова, если оно было подготовлено первым, то согласно заключения специалиста Иванова А.Н. , временные затраты на создание и работу с файлом, содержащим его текст, и распечатку его содержимого составит 16, 2 минут.

Таким образом, если с Грекова не отбиралось в действительности объяснение 20.07.2012 г., он не мог покинуть Лобкова, 1 ранее 20:50. В том случае, если объяснение отбиралось, то Греков не мог покинуть Лобкова, 1 ранее 21:06. Между тем, согласно детализации телефонных соединений, работа телефона Грекова была зафиксирована базовой станцией, расположенной по адресу: г. Омск, ул. 19-го Партсъезда, 34, т.е. на другом конце города, в 21:11:36. С учетом времени, которое необходимо было бы Грекову затратить на перемещение от адреса Лобкова, 1 в район адреса 19-го Партсъезда, 34 (не менее 40 минут), даже при условии использования им такси, Греков не мог оказаться в 21:11 в районе ул. 19-го Партсъезда, 34 ни в случае своего ухода из полиции после 20:50, ни после 21:06. Греков равным образом не мог оказаться у ТК «Апельсин» в 19:20, т.к. согласно детализации, предшествующее телефонное соединение было зафиксировано базовой станцией, расположенной по адресу: г. Омск, ул. 19-го Партсъезда, 34, в 18:44:35, что исключает его появление в районе Ленинского рынка даже если бы сразу после окончания телефонного соединения Греков выехал в сторону Ленинского рынка.

Таким образом, в своей совокупности доказательства, представленные стороной защиты, свидетельствуют о том, что свидетель Греков не мог находиться по адресу: г. Омск, ул. Лобкова, 1 в районе с 19:20 до 21:00, что исключает его участие в проведении ОРМ «Оперативный эксперимент» в отношении Зверева.

Фальсификация сотрудниками полиции материалов ОРМ «Оперативный эксперимент» в отношении Зверева подтверждается доказательствами, поученными при рассмотрении уголовного дела по существу в суде относительно письменных объяснений свидетелей Лабазанова и Грекова от 20.07.2012 г. (т.1 л.д. 32, 33).

По показаниям свидетелей - сотрудников полиции Стадникова и Иванова с понятых, участвовавших в ОРМ «Оперативный эксперимент», Лабазанова и Грекова по окончании их участия в осмотре Иванова и его кабинета были взяты объяснения, подтверждающие их участие в ОРМ «Оперативный эксперимент», обстоятельства, при которых они были привлечены к участию в ОРМ «Оперативный эксперимент», а также характере тех действий в рамках ОРМ «Оперативный эксперимент», факт совершения которых они засвидетельствовали как незаинтересованные в исходе дела лица.

Свидетели Лабазанов и Греков будучи допрошенными в суде, отрицали, что по окончании их участия в ОРМ «Оперативный эксперимент» с них были получены сотрудником полиции письменные объяснения.   

Согласно постановления о предоставлении результатов ОРМ «Оперативный эксперимент» от 24.07.2012 г. (т.1 л.д. 50), данные объяснения вместе с другими материалами ОРМ «Оперативный эксперимент» были переданы следователю для использования в доказывании по уголовному делу. Таким образом, указанные объяснения являются материалами ОРМ «Оперативный эксперимент», направленными на подтверждение достоверности обстоятельств его проведения.

Как следует из заключения специалиста Иванова А.Н. № 021/13 от 14.06.2013 г., анализом содержания текста данных объяснений установлено, что они являются практически аутентичными (одинаковыми по содержанию) за исключением персональных данных опрашиваемых лиц.

Согласно заключения специалиста АНО «Центр медико-криминалистических исследований» (г. Москва) эксперта - почерковеда (до 2010 г. ведущего эксперта лаборатории судебно-почерковедческих экспертиз РФЦСЭ при МЮ РФ) с 45-летним стажем работы по специальности Яблоковой З.С. № 14-П от 28.03.2013 г., запись в объяснении Грекова А.А. от 20.07.2012 г.: «С моих слов записано верно и мною прочитано» выполнена не самим Грековым А.А., а другим лицом; запись в объяснении Лабазанова Т.Р. от 20.07.2012 г.: «С моих слов записано верно, мною прочитано» выполнена не самим Лабазановым Т.Р., а другим лицом.

Выводы специалиста подтверждаются показаниями Лабазанова и Грекова, данными ими в суде, о том, что они не давали 20.07.2012 г. объяснений, а также подтверждаются детализацией телефонных соединений по номерам телефонов Лабазанова и Грекова, из которых следует, что они не могли находиться в это время (около 21:00 20.07.2012 г.) по адресу: г. Омск, ул. Лобкова, 1.

Фальсификация материалов по проведению ОРМ «оперативный эксперимент» подтверждается установленными при исследовании материалов уголовного дела в суде существенными ошибками относительно установочных данных понятых Лабазанова и Грекова, имевшихся в текстах акта личного досмотра Иванова  и акта обследования кабинета.

В актах личного досмотра и обследования кабинета Иванова указан адрес проживания понятого Лабазанова: г. Омск, ул. Комарова, 9 – 141. Как показал в судебном заседании свидетель Лабазанов, данный адрес к нему никакого отношения не имеет. По какой причине данный адрес указан в данных документах как адрес его проживания, он пояснить не может. Также с ошибкой в данных документах указан и адрес проживания понятого Грекова.

Из показаний свидетеля Стадникова, данных им в судебном заседании, следует, что по указанию Иванова он начал составлять документы для проведения ОРМ «Оперативный эксперимент» в отношении Зверева. К подготовке документов он приступил после того, как Ивановым был зарегистрирован в КУСП за номером 1602 рапорт об обнаружении признаков преступления. Информацию, которая нашла отражение в подготовленных им документах, обосновывающих законность проведения ОРМ «Оперативный эксперимент», Стадников получил от Иванова и из его рапорта. Стадников непосредственно составил рапорт о разрешении проведения ОРМ «Оперативный эксперимент», постановление о проведении гласного ОРМ «Оперативный эксперимент» и план производства гласного ОРМ «Оперативный эксперимент». Готовил данные документы лично, ему никто в их подготовке не помогал. Готовил документы полностью, образцы при подготовке не использовались. Специального обучения по печатным работам Стадников не проходил. Оценивает свою скорость печатанья как среднюю. Кроме того, свидетель Стадников показал суду, что понятого он мог пригласить только после утверждения постановления о проведении гласного ОРМ «Оперативный эксперимент». Пригласить понятого до утверждения постановления о проведении гласного ОРМ «Оперативный эксперимент» и плана производства ОРМ «Оперативный эксперимент» он не мог. Он пригласил одного понятого Лабазанова Т.Р., которого до этого не знал.

Свидетель Иванов показал суду, что после ухода Зверева из его кабинета, он написал рапорт об обнаружении признаков преступления от 20.07.2012 г. (т.1 л.д. 19), зарегистрировал его в КУСП за номером 1602 и передал зарегистрированный рапорт Стадникову, дал Стадникову устное указание подготовить постановление о проведении гласного ОРМ «Оперативный эксперимент», план производства ОРМ. Последовательность действий при подготовке ОРМ «Оперативный эксперимент» следующий:

- подготовка и согласование рапорта у руководителя;

– подготовка постановления о проведении ОРМ «Оперативный эксперимент»;

– подготовка плана мероприятий по проведению ОРМ «Оперативный эксперимент»;

– обследование помещений;

– личный досмотр.

 В отношении Зверева порядок производства процессуальных действий был такой же.

Понятые были приглашены после утверждения постановления о проведении гласного ОРМ «Оперативный эксперимент» и плана мероприятий по его проведению. Понятных приглашали оперуполномоченные Ромчанов и Стадников.

Рапорт об обнаружении признаков преступления Иванов готовил самостоятельно, по крайней мере, не смог пояснить суду, помогал ли ему кто-то. Свою скорость печатанья оценивает как среднюю. Последние 2 абзаца данного рапорта были перенесены из другого документа, остальная часть рапорта печаталась. На регистрацию рапорта у него ушло около 15 минут. Иванов подтвердил, что Зверев ушел от него в 19:30, а в 19:45 был написан и зарегистрирован рапорт об обнаружении признаков преступления, зарегистрированный в КУСП за номером 1602.   

Иванов подтвердил, что в исследованном в судебном заседании заключении по материалом служебной проверки от 08.08.2012 г., с которым он был ознакомлен, содержаться правильные сведения, полученные в свою очередь о него о том, что Зверев покинул его кабинет около 19:30 20.07.2012 г.

Иванов подтвердил, что в акте личного досмотра (т.1 л.д. 26-27) и акте обследования его кабинета (т.1 л.д. 29-31) указано правильно время их проведения, а именно, начало личного досмотра – в 20:00, окончание - в 20:15, начало обследования кабинета – в 20:20, окончание – в 20:50.

Согласно исследованного в судебном заседании акта, личный досмотр Иванова начался 20.07.2012 г. в 20:00.

Таким образом, следует считать установленным, что по показаниям сотрудников полиции Зверев покинул управление полиции в 19:30.Согласно исследованных в судебном заседании актов, досмотр Иванова с участием понятых Грекова и Лабазанова начался в 20:00. В период времени с 19:30 до 20:00 Иванов подготовил рапорт об обнаружении признаков преступления и зарегистрировал его в КУСП за номером 1602, что он сделал, по его показаниям, к 19:45. После этого передал рапорт о/у Стадникову и дал ему указание подготовить документы для проведения гласного ОРМ «Оперативный эксперимент». Стадников подготовил рапорт, постановление о проведении гласного ОРМ «Оперативный эксперимент» и план мероприятий по его проведению. После этого о/у Стадников и Ромчанов пригласили для участия в ОРМ «Оперативный эксперимент» в качестве понятых Лабазанова и Грекова.

Показания сотрудников полиции опровергаются полученными в ходе судебного следствия доказательствами.

Из оглашенных в судебном заседании показаний свидетеля Грекова А.А. от 12.09.2012 г. (т.1 л.д. 183-185) следует, что он был приглашен сотрудником полиции 20.07.2012 г. около 19:20. К нему обратился сотрудник транспортной полиции с просьбой поучаствовать в качестве понятого в проведении оперативных мероприятий. Ему объяснили, что будет необходимо поприсутствовать в качестве понятого при проведении личного досмотра и обследовании помещения. Ему объяснили, что данные мероприятия проводятся в рамках «оперативного эксперимента».

 Таким образом, в то время, когда Зверев еще, по показаниям Иванова, находился в его кабинете, Греков был приглашен для участия в ОРМ «Оперативный эксперимент». 

Свидетель Лабазанов показал в суде, что он был приглашен для участия в ОРМ «Оперативный эксперимент» в качестве понятого после 18:00. Будучи допрошенным на предварительном следствии свидетель показал, что он был приглашен для участия в ОРМ «Оперативный эксперимент» около 19:30.

Согласно показаний свидетеля Зверевой, она позвонила супругу около 19:15, и он ей сказал, что входит в здание полиции, в связи с чем не может говорить.

Согласно детализации телефонных соединений Зверева за 20.07.2012 г. (т.1 л.д. 102), звонок с телефона Зверевой на телефон Зверева зафиксирован в 19:16. Звонок был принят в секторе базовой станции, в котором находится здание по ул. Лобкова, 1.

Таким образом, понятые Греков и Лабазанов по их собственным показаниям были приглашены в полицию в то время, когда по показаниям Иванова, он беседовал со Зверевым в своем кабинете. При этом им было объявлено о том, что они будут участвовать в ОРМ «Оперативный эксперимент», что свидетельствует о том, что решение о его проведении было принято не после ухода Зверева, а до того, как Зверев прибыл на Лобкова, 1. 

Согласно заключению специалиста Иванова А.Н. № 010/13 от 01.03.2013 г., минимальное количество времени для набора текстов файлов, содержащих тексты Рапорта от 20.07.2012 г., Постановления о проведении гласного ОРМ «Оперативный эксперимент» от 20.07.2012 г., Плана мероприятий по проведению по проведению гласного ОРМ «Оперативный эксперимент» от 20.07.2012 г., при условии копирования отдельных фрагментов текста из одного файла в другой, создания и обработки файлов, содержащих тексты данных документов, распечатки их содержимого, для пользователя ПЭВМ (компьютера), обладающего средней скоростью печати и навыками так называемого «уверенного пользователя персонального компьютера»составит порядка 40 (сорока) минут, без учета времени на создание и обдумывание содержания текста документов.

Таким образом, исходя из того, что по его показаниям Иванов зарегистрировал свой рапорт об обнаружении признаков преступления в КУСП № 1602 к 19:45 (что подтверждается заключением специалиста Иванова А.Н. № 011/12 от 21.03.2013 г. о необходимости не менее 9 минут на подготовку текста рапорта), о/у Стадников не мог подготовить документы, необходимые для законного проведения ОРМ «Оперативный эксперимент» до 20:00, когда ОРМ «Оперативный эксперимент» уже, согласно исследованных в суде материалов уголовного дела, начался, а мог это сделать не ранее 20:25 20.07.2012 г. Соответственно, и понятые могли быть приглашены для участия в ОРМ «Оперативный эксперимент» только после 20:25 20.07.2012 г.

Кроме вышеизложенного, фальсификация материалов ОРМ, их составление задним числом подтверждается следующим.

ОРМ «Оперативный эксперимент» априори является негласным оперативно-разыскным мероприятием. Проведение его гласно невозможно, что противоречит его сути. Как следует из Комментария к Федеральному закону от 12.08.1995 г. № 144-ФЗ «Об оперативно-розыскной деятельности» (авторы Вагин О.А., Исиченко А.П., Чечётин А.Е.), оперативный эксперимент – это оперативно – разыскное мероприятие, заключающееся в воспроизведении негласно контролируемых условий и объектов для проявления противоправного намерения лица, обоснованно подозреваемого в подготовке или совершении преступления. Условия проведения оперативного эксперимента не должны провоцировать, подстрекать лицо к совершению противоправных действий, ставить его в обстоятельства, затрудняющие удовлетворение своих потребностей законными способами.

Вместе с тем, о/у Стадниковым было вынесено постановление проведениигласного ОРМ «Оперативный эксперимент».

При этом Звереву о проведении в отношении него гласного ОРМ «Оперативный эксперимент» не сообщалось, как должно было быть в случае проведения гласного ОРМ. В ходе его проведения применялась негласное аудио- и видеозапись, т.е. негласные ОРМ, что противоречит полученному разрешению на проведение гласного ОРМ.

Как показали суду свидетели Стадников и Иванов, это избавило их от необходимости регистрировать данные документы в секретном делопроизводстве.

Таким образом, данные документы не прошли специальной регистрации, исходя из которой, можно было бы достоверно судить о времени их создания. Сторона защиты полагает, что это было сделано специально, чтобы скрыть фактическое составление документов по проведению ОРМ «Оперативный эксперимент» задним числом.

Кроме того, в суде было установлено еще одно доказательство фальсификации материалов ОРМ. Так, что в постановлении о проведении гласного ОРМ «Оперативный эксперимент» от 20.07.2012 г. указано, что Стадниковым был рассмотрен материал КУСП № 1603 от 20.07.2012 г. в отношении Зверева и принято решение о проведении ОРМ «Оперативный эксперимент».

В материалах дела действительно имеется рапорт об обнаружении признаков преступления, составленный заместителем начальника отдела Евдокимовым (т.1 л.д. 20), не участвовавшим в ОРМ «Оперативный эксперимент», зарегистрированный в КУСП за номером 1603.

Как следует из содержания данного рапорта, он был составлен уже после задержания Зверева, о чем в нем и идет речь. Таким образом, на момент составления постановления о проведении гласного ОРМ «Оперативный эксперимент», при условии его подготовки до задержания Зверева, о/у Стадников не мог располагать данным материалом.

Стадников объяснил данное обстоятельство опечаткой, но не смог объяснить, почему он опечатался именно на номер КУСП, имеющий отношение к задержанию Зверева, а не какой-либо иной номер.

Кроме того, в рапорте Стадникова указано, что Зверев предложил Иванову денежное вознаграждение в сумме 300 000 рублей. Согласно показаний свидетеля Стадникова, данных им в судебном заседании, сведения о том, что Зверев предлагает Иванову 300 000 рублей, были получены им от Иванова. Иванов относительно данного обстоятельства в суде пояснил, что Зверев ему сумму денежного вознаграждения не озвучивал. О размере суммы ему поступила информация от оперативного источника, данные которого он суду раскрывать отказался.

В соответствии с п.2 ч.2 ст. 75 УПК РФ, к недопустимым доказательствам относятся показания свидетеля, который не может указать источник своей осведомленности. При этом уголовно-процессуальный закон не делает каких-либо исключений из данного, в том числе, и по мотивам секретности этих сведений.

Как следует из позиции Верховного суда РФ, выраженной по ряду уголовных дел, в частности, дела Глухова: простое заявление сотрудников полиции о том, что они располагали секретной информацией о получении Глуховым взяток, которая не была предоставлена суду, не может быть принято во внимание (ОпределениеСудебной коллегии по уголовным делам ВС РФ от 31.01.2012 № 11-012-1).Аналогичное мнение было высказано Верховным судом РФ по уголовномуделу Гергерт, где суд, оставляя оправдательный приговор в силе, учел в том числе то, что показания оперуполномоченного УФСКН России о наличии у него оперативной информации в отношении Гергерт, не были подтверждены доказательствами в деле (Определение Судебной коллегии по уголовным делам ВС РФ от 24.04.2012 № 50-Д12-10). То же по делу Малова: Простое заявление сотрудника милиции Антипина в суде о том, что РУБОП располагал секретной информацией о получении подсудимым взяток, которая не была представлена суду, не может быть принято во внимание. Оперативно-розыскной орган не ограничился пассивным фиксированием предполагаемой преступной деятельности Малова, а инициировал проведение оперативно-розыскного мероприятия с участием Белова, хотя ничего не предполагало, что деяние было бы совершено без его вмешательства(Кассационное определение Верховного Суда РФ от 21 февраля 2008 г., уголовное дело N 9-008-4 Малова, оправданного по обвинению по ст.30, ч.4 ст. 290 УК РФ).

А также постановление ЕСПЧ по делу «Ваньян (Vanyan) против Российской Федерации»: Простое заявление сотрудников милиции в суде о том, что они располагали информацией о причастности заявителя к распространению наркотиков, которое, судя по всему, не было проверено судом, не может приниматься во внимание ((Жалоба N 53203/99) (Страсбург, 15 декабря 2005 года).

Аналогичная практика Верховного суда РФ имеется и по приговорам судом, вынесенных в Омской области. Так, кассационным определением Верховного суда РФ от 17.04.2012 г. по делу № 50-012-10 Кудрявцев, осужденный Омским областным судом по ч.3 ст. 290 УК РФ, по двум вмененным ему эпизодам из трех был оправдал, а его уголовное преследование прекращено за отсутствием в его действиях состава преступления. При этом Судебная коллегия по уголовным делам ВС РФ указала в своем определении, что по делу отсутствуют доказательства того, что до привлечения С.и О. к участию в оперативно-розыскных мероприятиях у органа, проводившего данные оперативно- розыскные мероприятия, были основания подозревать Кудрявцева A.M. в получении взяток. Простое заявление сотрудника милиции Щ. в суде о том, что они располагали оперативной информацией о получении Кудрявцевым взяток, которая не была представлена суду, не может быть принято во внимание. Как видно из материалов дела, оперативно-розыскной орган не ограничилсяspan style=/pquot;, mso-bidi-font-weight: normal; пассивным    фиксированием предполагаемой преступной деятельности Кудрявцева, а инициировал проведение оперативно-роыскных мероприятий с участием С. и О. хотя  ничего не предполагало, что их вмешательства. При таких обстоятельствах, Судебная коллегия находит действия органа, осуществлявшего оперативно-розыскную деятельность, незаконными и направленными на провоцирование получения Кудрявцевым денежных средств, в святи с чем не могут быть признаны допустимыми доказательствами как результаты оперативно-розыскных мероприятий, так и другие производные от них доказательства.

Как следует из заключения лингвистической экспертизы по третьему вопросу, информация о размере и наличии денежных средств, которые Зверев готов передать в качестве взятки, в телефонных разговорах, представленных на лингвистическое исследование, отсутствует.

Из показаний допрошенных в судебном заседании свидетелей следует, что Зверев не знал до того, к(Кассационное определение Верховного Суда РФ от 21 февраля 2008 г., уголовное дело N 9-008-4 Малова, оправданного по обвинению по ст.30, ч.4 ст. 290 УК РФ)quot;times new romancolor: #ffffff;ак поехал собирать деньги, какую сумму ему удастся собрать.

Таким образом, до задержания Зверева сотрудники полиции не могли располагать сведениями относительно количества денежных средств, которые Зверев собрал для передачи Иванову при условии, что Иванов не присутствовал при телефонных переговорах Зверева со свидетелями по поводу займа денег, о чем будет сказало ниже. Такие сведения они могли получить только после задержания Зверева, после чего внести их в документы по проведению ОРМ.

Все изложенное как в отдельности, так и в своей совокупности доказывает, что имела место фальсификация документов по проведению ОРМ «Оперативный эксперимент» в отношении Зверева, их составление задним числом после его фактического задержания.

Сторона защиты обращает внимание суда еще на одно обстоятельство.

Согласно ст. 89 УПК РФ, в процессе доказывания запрещается использовать результаты ОРД, если они не отвечают требованиям, предъявляемым к доказательствам уголовно-процессуальным законом РФ.

Согласно ст. 87 УПК РФ, при проверке доказательств в уголовном деленеобходимо установить их источник, а сами доказательства должны быть проверяемы, т.е. получены таким способом, который обеспечил бы суду и сторонам возможность их проверки в состязательном процессе.

Как совершенно справедливо указано в Комментарии к Федеральному закону от 12.08.1995 г. № 144-ФЗ «Об оперативно-розыскной деятельности» (авторы Вагин О.А., Исиченко А.П., Чечётин А.Е.), в случае применения специальных технических средств в соответствующих оперативно – служебных документах, составленных по результатам ОРМ, должны быть отражены данные о технических характеристиках этих средств, условиях и порядке их использования. Это является одной из важных гарантий установления объективной связи полученных материальных носителей информации с обстоятельствами и фактами, подлежащими доказыванию.

В силу изложенного, видео- и аудиозаписи встречи Зверева и Иванова, произведенные в кабинете у Иванова в рамках ОРМ являются недопустимым доказательством по уголовному делу, т.к. вопреки требованиям ст. ст. 87, 89 УПК РФ, факт размещения техники для аудио- и видеофиксации встречи документально не оформлялся. Ход и полученные результаты такой фиксации также не оформлялись. Органу предварительного расследования документы о порядке организации и проведения аудио- и видеозаписи встречи не предавались. Таковые в материалах дела отсутствуют. Таким образом, отсутствуют сведения относительно источника получения данной записи, которые могли бы быть проверены судом в судебном заседании.

В этой связи в поддержку своей позиции относительно недопустимости указанной ведиозаписи следует сослаться на находящийся в законной силе приговор, вынесенный 27.05.2012 г. Ленинским районным судом г. Омска по делу № 1-44/2012, которым Тудачкова Е.Н. по предъявленному ей обвинению по ч.1 ст. 290 УК РФ была оправдана за отсутствием в ее действиях состава преступления.

Судом в приговоре было установлено, что оперативным сотрудником Сальвассер были переданы специальные технические средства для аудио- и видеофиксации встречи. Однако суду не было представлено документов, подтверждающих факт документального оформления передачи технических средств. Оперативный работник Микоян показал суду, что это было зафиксировано посредством внутренних документов. Неоформление передачи технических средств Сальвассер в соответствии с требованиями процессуального закона, по мнению суда, следует расценивать как отсутствие источника получения документов, что требует ст. 87 УПК РФ и свидетельствует о недопустимости аудио- и видеозаписи встречи между Тудачковой и Сальвассер от 06.08.2011 г. в качестве доказательства по уголовному делу.

Исходя из принципа равенства всех перед законом, однообразие применения закона и единства судебной практики, в Российской Федерации не может быть разницы в оценке судом аналогичных между собой обстоятельств дела.

То обстоятельство, что по делу Тудачковой специальные технические средства были переданы лицу, осуществляющему участие в ОРМ, а по делу Зверева эти же самые специальные технические средства установлены в кабинете Иванова, не может влиять на оценку законности осуществленных действий без их документального оформления, т.к. способ размещения СТС является лишь тактической особенностью проводимого как в первом, так и во втором случае ОРМ «Оперативный эксперимент».

Как показал в судебном заседании свидетель Стадников, документально проведение аудио- и видеозаписи встречи Зверева и Иванова не оформлялось. Ограничились указанием на возможность проведения негласной НАЗ и НВД в плане мероприятий по проведению гласного ОРМ «Оперативный эксперимент». Никто из свидетелей - сотрудников полиции в судебном заседании  не смог ответить на вопрос о том, кто непосредственно осуществлял аудио- и видеозапись встречи Зверева и Иванова, кто принимал решение, с какого момента встречи начать данную запись и по другим вопросам, связанным с ее проведением.

Между тем, как следует из анализа исследованных в суде доказательств обвинения, они находятся в существенном взаимоисключающем противоречии между собой применительно к данной аудио- и видеозаписи.

Так, согласно исследованной в судебном заседании видеозаписи встречи, она начинается по таймеру в 21:37:20, с момента, когда Зверев и Иванов сидят за столом напротив друг друга и между ними идет разговор. Отсутствует видеозапись входа Зверева в кабинет и начала общения между Зверевым Ивановым, предшествующее началу видеозаписи, представленной в материалах уголовного дела при очевидности того, что такое общение до начала записи не могло не иметь места.

При этом, согласно протокола осмотра места происшествия, осмотр в кабинете у Иванова, сопряженный с задержанием Зверева, начался в 21:25 20.07.2012 г., т.е. до того, как началась запись встречи Зверева и Иванова.

При этом допрошенные в судебном заседании свидетели Егоров А.В. и Смогулов М.Х., которые участвовали в осмотре места происшествия в качестве понятых, подтвердили суду, что время, указанное в протоколе осмотра места происшествия, является правильным. Это же подтвердили в своих показаниях свидетели Стадников и Ромчанов, непосредственно участвовавшие в осмотре кабинета Иванова в составе следственно-оперативной группы.

Таким образом, по уголовному делу установлено, что запись встречи Зверева и Иванова началась через 12 минут после того, как Зверев, согласно протокола осмотра места происшествия, был задержан в кабинете у Иванова, что само по себе делает невозможным рассматривать данную запись как доказательство по уголовному делу.

III.   Провокационная деятельность сотрудников полиции в отношении Зверева

Полагаем, что в отношении Зверева Дмитрия Александровича было осуществлено подстрекательство к совершению преступления, а проводимые в отношении нее оперативно – розыскные мероприятия носили провокационный характер.

Согласно ст. 5 ФЗ № 144 – ФЗ от 12.08.1995 «Об оперативно – розыскной деятельности», органам (должностным лицам), осуществляющим оперативно – розыскную деятельность, запрещается подстрекать, склонять, побуждать в прямой или косвенной форме к совершению противоправных действий. Запрещается признавать доказательствами по уголовному делу материалы, полученные в результате нарушений требований Федерального закона от 12 августа 1995 г. "Об оперативно-розыскной деятельности". Согласно правилам, изложенным в п. 14Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 15 июня 2006 г. N 14 "О судебной практике по делам о преступлениях, связанных с наркотическими средствами, психотропными, сильнодействующими и ядовитыми веществами" и в п. 25 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 10 февраля 2000 г. N 6 "О судебной практике по делам о взяточничестве и коммерческом подкупе", допускается проведение ОРМ для выявления уже готовящегося, а не лишь возможного в принципе преступления. В указанных документах разъяснено:

- "результаты оперативно-розыскного мероприятия могут быть положены в основу приговора, если они получены в соответствии с требованиями закона и свидетельствуют о наличии у виновного умысла на незаконный оборот наркотических средств или психотропных веществ, сформировавшегося независимо от деятельности сотрудников оперативных подразделений, а также о проведении лицом всех подготовительных действий, необходимых для совершения противоправного деяния".

Таким образом, для законности проведения ОРМ должен быть на момент их проведения установлен не только умысел лица, но и факт совершения данным лицом подготовительных действий к его совершению.

Теоретической основой анализа проблемы в уголовно – правовом аспекте являются труды одного из наиболее авторитетных специалистов в области исследования проблем уголовной ответственности за преступленp class="font-family": span style=/spanия против интересов службы, профессора Санкт-Петербургского государственного университета, до этого - ректора Санкт-Петербургского юридического института Генеральной прокуратуры РФ Б. Волженкина (Комментарийк уголовному кодексу по должностным преступлениям под редакцией В.М. Лебедева).

"В течение почти восьми десятилетий, - писал ученый, - отечественная теория уголовного права и судебная практика признавали склонение должностного лица к получению взятки с целью последующего его изобличения неправомерным и, более того, преступным поведением. ...Оперативный эксперимент правомерен, когда субъект сам, без какой-либо инициативы со стороны лиц, пытающихся его уличить, начинает предварительную преступную деятельность, в которой его обоснованно подозревают и которую путем проведения оперативного эксперимента стремятся пресечь и этим же образом выявить преступника и раскрыть уже совершавшееся преступление. Правильно считает Л. Лобанова, что проведение оперативного эксперимента должно быть "продиктовано стремлением поставить под контроль, под непосредственное наблюдение правоохранительных органов уже начавшиеся процессы, связанные с посягательством на объект уголовно-правовой охраны, и в конечном итоге прервать их развитие".И далее: "Выдвижение оперативной версии и ее проверка путем эксперимента должны производиться на основании информации, носящейотнюдь не предположительный характер».

При оценке наличия в действиях сотрудников полиции провокации следует, в том числе, исходить из ряда постановлений Европейского суда по правам человека, а значение этих судебных актов для уголовного права России таково, что они признаются в качестве его источников наряду с Уголовным кодексом, что следует, в частности, из разъяснений, содержащихся в Постановлении Пленума Верховного Суда РФ от 10 октября N 5 "О применении судами общей юрисдикции общепризнанных принципов и норм международного права и международных договоров Российской Федерации". Здесь указывается, в частности:

 "Российская Федерация как участник Конвенции о защите прав человека и основных свобод признает юрисдикцию Европейского суда по правам человека обязательной по вопросам толкования и применения Конвенции иПротоколов к ней в случае предполагаемого нарушения Российской Федерацией положений этих договорных актов, когда предполагаемое нарушение имело место после вступления их в силу в отношении Российской Федерации (статья 1 Федерального закона от 30 марта 1998 г. N 54-ФЗ "О ратификации Конвенции о защите прав человека и основных свобод и Протоколов к ней"). Поэтому применение судами вышеназванной Конвенции должно осуществляться с учетом практики Европейского суда по правам человека во избежание любого нарушения Конвенции о защите прав человека и основных свобод. Конвенция о защите прав человека и основных свобод обладает собственным механизмом, который включает обязательную юрисдикцию Европейского суда по правам человека и систематический контроль за выполнением постановлений Суда со стороны Комитета министров Совета Европы. В силу пункта 1 статьи 46 Конвенции эти постановления в отношении Российской Федерации, принятые окончательно, являются обязательными для всех органов государственной власти Российской Федерации, в том числе и для судов".

В Постановлении Пленума ВС РФ от 27.06.2013 г. № 21 «О применении судами общей юрисдикции Конвенции о защите прав человека и основных свобод от 04.11.1950 года и Протоколов к ней» указано:

« 1. Конвенция и Протоколы к ней являются международными договорами Российской Федерации, и при их применении судам общей юрисдикции (далее – суды) необходимо учитывать разъяснения, содержащиеся в постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 10 октября 2003 года № 5 «О применении судами общей юрисдикции общепризнанных принципов и норм международного права и международных договоров Российской Федерации».

11. Обратить внимание судов на то, что решения, действия (бездействие) органов государственной власти, органов местного самоуправления, должностных лиц, в том числе дознавателя, следователя, руководителя следственного органа и прокурора, государственного или муниципального служащего, должны соответствовать не только законодательству Российской Федерации, но и общепризнанным принципам и нормам международного права, международным договорам Российской Федерации, включая Конвенцию и Протоколы к ней в толковании Европейского Суда (часть 4 статьи 15 Конституции Российской Федерации, часть 2 статьи 1 и часть 4 статьи 11 ГПК РФ, часть 3 статьи 1 УПК РФ, часть 2 статьи 1.1. Кодекса об административных правонарушениях Российской Федерации (далее – КоАП РФ). В связи с этим доказательства по делу являются недопустимыми как в случае их получения в нарушение положений процессуального законодательства Российской Федерации, так и в случаях их получения с нарушением Конвенции или Протоколов к ней в толковании Европейского Суда (часть 2 статьи 1 ГПК РФ и часть 2 статьи 55 ГПК РФ, часть 3 статьи 1 УПК РФ и статья 75 УПК РФ, часть 3 статьи 26.2 КоАП РФ).

Отграничивая провокацию от допустимого поведения, Европейский суд дал ее определение, согласно которому: «Полицейская провокация случается тогда, когда задействованные должностные лица, являющиеся или сотрудниками органов безопасности, или лицами, действующими по их указанию, не ограничивают свои действия только расследованием уголовного дела по существу неявным способом, а воздействуют на субъект с целью спровоцировать его на совершение преступления, которое в противном случае не было бы совершено, с тем чтобы сделать возможным выявление преступления, то есть получить доказательства и возбудить уголовное дело…».

С учетом этого определения, Европейским судом сформулированы критерии, которые должны быть учтены при определении того, является ли то или иное действие провокацией, или нет.

Критерий наличия объективных подозрений. В соответствии с данным критерием для признания оперативного мероприятия (проверочной закупки или оперативного эксперимента) правомерным необходимо, чтобы еще до принятия решения о его проведении у соответствующих органов имелось обоснованное предположение о том, что лицо задействовано в преступной деятельности. Решая данный вопрос, суд должен изучить причины, лежавшие в основе проведения оперативного мероприятия, и поведение властей, проводивших его.

При этом национальные власти «должны быть способны продемонстрировать на любой стадии, что они обладают достаточными основаниями для проведения оперативного мероприятия». Соответствующая информация, по мнению ЕСПЧ, должна быть проверяема. Простое заявление сотрудников полиции в суде о том, что они располагали информацией о причастности заявителя к распространению наркотиков, является недостаточным основанием для проведения ОРМ.

Европейским судом по правам человека по делу «Худобин против России» сделаны следующие выводы. В решении по этому делу Суд указал, что само то, что милицейская операция проводилась на законном основании и была документально зафиксирована установленным образом, еще не делает автоматически эту операцию законной, а вытекающие из нее процедуры справедливыми. Делая вывод по вопросу о наличии в действиях сотрудников милиции провокации по этому делу, ЕСПЧ учел, что у заявителя не было криминального прошлого до его задержания. Информация о том, что заявитель в прошлом занимался распространением наркотиков, была получена из одного источника – Т., информатора сотрудников милиции. При этом неясно, почему Т. решила сотрудничать с правоохранительными органами. Кроме того, она утверждала в судебном заседании, что обратилась к заявителю, так как на тот момент она не знала, где еще можно было достать героин. В этой ситуации ЕСПЧ пришел к выводу, что, по-видимому, милицейская операция была направлена не на поимку лично заявителя, а на любое лицо, которое бы согласилось купить героин для Т.

Европейский суд также высказывает позицию, согласно которой для обоснования того, что конкретное лицо было предрасположено к совершению преступления, необходимы конкретные доказательства того, что оно и до вмешательства сотрудников полиции планировало его совершить. Одного только того обстоятельства, что, будучи поставлено в определенные условия, лицо согласилось совершить противоправные действия (тоесть обнаружило «латентный преступный умысел»), для вывода о предрасположенности лица к преступной деятельности недостаточно. Для обоснования правомерности полицейской операции необходимы свидетельства проявления лицом реального преступного намерения, а не потенциальной его предрасположенности к совершению преступления.Таким образом, Европейский суд исходит из того, что доказательствами виновности обвиняемого по делу могут служить только результаты такого оперативно-розыскного мероприятия, которое проведено не в «поисковых» целях, для выявления преступлений, а лишь в целях документирования той преступной деятельности, которая уже совершается или вот-вот начнется и без вмешательства соответствующих органов. Причем информация об этом к моменту проведения полицейской операции должна быть собрана с применением других способов и средств и оформлена так, чтобы она могла стать предметом исследования в суде.

Этап преступной деятельности как критерий оценки законности оперативного эксперимента. Это этап, на котором осуществляется оперативное мероприятие. Он означает, что суду необходимо установить: просто ли оперативные сотрудники «присоединились» к совершению уголовно наказуемого деяния, о подготовке или начале совершения которого им стало известно от частных лиц, не являющихся гласными или негласными сотрудниками      (информаторами) правоохранительных органов, или же данные органы сами спровоцировали (инициировали) его.

Так, нет оснований считать провокацией полицейскую операцию, если полиция вступает в дело только после обращения к ней частного лица с информацией о начале преступной деятельности, даже если до такого обращения объективные подозрения в том, что заявитель задействован в преступной деятельности, отсутствовали. В то же время, если в отсутствие оснований для объективных подозрений органы, полиции (в том числе агенты, действующие под прикрытием), сами создали условия для совершения преступления, прямо или косвенно инициировав его, то такие действия ЕСПЧ расценивает, как воздействие на субъект с целью спровоцировать его на совершение преступления.   

Из практики ВС РФ. В деле по обвинению Глухова Д.М. в совершении преступления, предусмотренного п. «г» ч.4 ст. 290 УК РФ, суд первой инстанции пришел к выводу, что действия сотрудников правоохранительных органов по проведению оперативного эксперимента с участием 3. явились провокационно-подстрекательскими, исключающими уголовную ответственность спровоцированного, склоненного к совершению соответствующего деяния должностного лица на получение взятки, и оправдал Глухова за отсутствием состава преступления. Данное судебное решение было оставлено в силе Судебной коллегией по уголовным делам ВС РФ, рассмотревшей дело в кассационном порядке. При этом суд кассационной инстанции в своем определении от 31.01.2012 № 11-О12-1 указал: «...отсутствуют доказательства того, что до вмешательства 3. и X. у органа, проводившего оперативно-розыскные мероприятия, были основания подозревать Глухова в получении взяток. Простое заявление сотрудников полиции X. и С. в суде о том, что они располагали секретной информацией о получении Глуховым взяток, которая не была представлена суду, не может быть принято во внимание. Оперативно-розыскной орган не ограничился пассивным фиксированием предполагаемой преступной деятельности Глухова, а инициировал проведение оперативно-розыскного мероприятия с участием 3., хотя ничего не предполагало, что деяние было бы совершено без его вмешательства». При этом суды первой и кассационной инстанций также учли, что 3. (заявивший о том, что Глухов вымогает у него взятку) не являлся по существу лицом, непричастным к деятельности правоохранительных органов.

Представляется, что с учетом правовой позиции ЕСПЧ, согласно которой расследование преступления в пассивной форме имеет место тогда, когда полиция вступила в дело после обращения к ней частного лица, не являвшегося представителем государства, не действовавшего в интересах полиции по ее указанию или под ее контролем, вывод о том, что лицо, инициировавшее своим сообщением оперативно-розыскное мероприятие, являлось действительно «частным лицом», должно.-; быть установлено «вне разумного сомнения». Иванов являлся сотрудником полиции, а не частным лицом.

Сторона защиты полагает, что в судебном заседании нашла подтверждение показаний Зверева о том, что в отношении него сотрудниками полиции была осуществлена подстрекательско – провокационная деятельность с целью искусственного создания условий для понуждения его к даче взятки. При этом исходит из следующего:

1. В суде нашали подтверждение показания Зверева о том, что на ПТО ст. Комбинатская в комнате совещаний он общался с Ивановым один на один, без участия каких-либо иных лиц, в том числе, сотрудников полиции Ромчанова и Стадникова. Данное обстоятельство доказывается ранее приведенными показаниями Ромчанова и Стадникова о событиях на территории ПТО ст. Комбинатская, из которых однозначно следует, что они в данном разговоре участие на принимали.

Подтверждается показаниями работников ПТО ст. Комбинатская Берестнева и Невских, из которых следует, что в комнате совещаний Зверев и полицейский начальник (Иванов) были одни. Они это наблюдали с момента прибытия Зверева на ПТО. Никто кроме них там не находился и туда не заходил. Сотрудник полиции (по объяснению – Стадников) отбирал с них в это время письменные объяснения в комнате напротив, откуда свидетели хорошо просматривали дверь комнаты для совещаний. Дверь этой комнаты на протяжении всего времени общения Зверева и Иванову была закрыта.

Другие сотрудники полиции находились на улице, где проходил осмотр подвесок тормозного башмака на территории ПТО ст. Комбинатская.   Показания данных свидетелей подтверждаются их объяснениями в отказном материале № 448 (листы 13, 14). Из данных объяснений следует, что 20.07.2012 г. данные объяснения были получены у Берестнева и Невских оперуполномоченным Стадниковым.

 Таким образом, следует считать опровергнутым утверждение Иванова о том, что Зверев пытался склонить Иванова и других сотрудников полиции, а именно Ромчанова и Стадникова, к прекращению проверки на территории ПТО. А также, что обращался не только к Иванову, но и к Ромчанову и Стадникову с предложением о денежном вознаграждении, когда те находились в комнате для совещаний в здании ПТО ст. Комбинатская.

Данное обстоятельство подтверждается:

1) Находящимся в законной силе постановлением об отказе в возбуждении уголовного дела в отношении Зверева по материалу проверки КУСП № 1600 в связи с отсутствием в его действиях состава преступления.

Материалами отказа в возбуждении уголовного дела № 448 от 20.08.2012 г. по факту вывоза в территории ПТО подвесок тормозного башмака, а именно, результатами инвентаризации на складе у Зверева, где не была установлена недостача подвесок тормозного башмака.

Кроме того, как указано в постановлении об отказе в возбуждении уголовного дела № 448 от 20.08.2012 г., согласно сведениям Западно-Сибирской железной дороги – филиала ОАО «РЖД», по Омскому региону за период с 01.01.2012 г. по 31.07.2012 г. на ПТО ст. Комбинатская поступило 55 штук подвесок тормозного башмака, 25 штук из которых были обнаружены у меня на складе при инвентаризации. При этом на территории ПТО ст. Комбинатская было вывезено 530 шт. подвесок тормозного башмака.

2) Показаниями Иванова, данными им в судебном заседании, из которых следует, что на территории ПТО ст. Комбинатская «была проведена инвентаризация, в результате которой излишек и недостачи у Зверева и на ПТО установлено не было. Такого количества деталей Зверев в свой подотчет не получал. Было принято решение отказать в возбуждении уголовного дела». По выводам эксперта, желание доказать свою невиновность имело для Зверева в то время доминирующее значение.

3) Заключением лингвистической экспертизы, из которой следует, что Зверев в телефонном разговоре непосредственно перед приездом по вызову в управление полиции на Лобкова, 1 заявлял второму участнику телефонного разговора, что данные подвески тормозного башмака не имеют к нему никакого отношения, и он намерен доказывать свою непричастность к их хищению, в том числе, с использованиquot;;span style=ем помощи адвоката.

4) Показаниями свидетелей Берестнева и Невских, из которых следует, что Зверев, прибыв на ПТО, сказал им, чтобы они ничего не скрывали и дали сотруднику полиции объяснения по интересующим его вопросам, рассказав все как было.

5) Объяснением Зверева, полученным с него 20.07.2012 г. сотрудником полиции на ПТО ст. Комбинатская и находящимся в отказном материале № 448 (лист 18), из которого следует, что Зверев признал факт дачи им распоряжения своим подчиненным Берестневу и Невских на погрузку подвесок тормозного башмака в автомобиль.

Таким образом, Зверев с самого начала проведения проверки не скрывал свою причастность к вывозу ж/д деталей с территории ПТО и при этом у него не было оснований полагать, что он может быть привлечен к уголовной ответственности за их хищение, т.к. такого хищения он не совершал, что впоследствии было установлено проведенной проверкой и постановлением об отказе в возбуждении уголовного дела, которое, находясь в законной силе, имеет по делу преюдиционное значение по данному вопросу.

3.   Показания Иванова о том, что Зверев сделал ему на территории ПТО предложение прекратить проведение проверки за денежное вознаграждение, опровергается отсутствием в материалах уголовного дела рапорта Иванова о таком предложении, написанным и зарегистрированным им после возвращения с ПТО в управление полиции. 

Так, согласно п.14 ст. 27 Федерального закона «О полиции», сотрудник полиции обязан уведомлять непосредственного начальника, органы прокуратуры Российской Федерации или другие государственные органы о каждом случае обращения к нему каких-либо лиц в целях склонения к совершению коррупционного правонарушения.

В связи с изложенным, в том случае, если от Зверева на территории ПТО по его инициативе в адрес Иванова поступило коррупционное предложение, он не должен был дожидаться приезда Зверева по вызову в у правление полиции на Лобкова, 1, а сразу по возвращении с ПТО обратиться к своему непосредственному начальнику с соответствующим заявлением, чего сделано не было. Что опровергает показания Иванова о якобы имевшем место на ПТО коррупционном предложении Зверева.

4. В суде установлено, что Зверев прибыл 20.07.2012 г.  в управление полиции на Лобкова, 1 около 19:16 не по своей воле, а по требованию Иванова. Инициатива встречи в управлении полиции на Лобкова, 1 принадлежит не Звереву а Иванову, который потребовал явиться к нему в кабинет.

Согласно показаний свидетелей Зверевой, Булиховой, Максименкова, Зверев с супругой вечером 20.07.2012 г. должны были быть на праздновании дня рождения Максименкова в ресторане «Пеликан». При этом, как следует из показаний Стадникова, Иванов поручил ему проконтролировать прибытие Зверева в управление полиции сразу поле вывоза ж/д деталей в ВОХР.

Детализацией телефонных соединений по номеру мобильного телефона Зверева подтверждается, что в 18:59 Стадников со своего мобильного телефона +7-950-334-64-86 звонил Звереву, что подтверждает показания последнего о том, что сотрудники полиции создали ситуацию, в которой он не имел возможности спокойно обдумать ситуацию, получить по ней квалифицированную юридическую помощь, ставили его в жесткие временные рамки, не позволяющие ему спокойно сориентироваться в сложившейся ситуации.

Свидетель Стадников подтвердил факт звонка на телефон Зверева, но не смог объяснить суду его содержание, что не опровергает показания Зверева о том, что посредством данного звонка Стадников контролировал время его прибытия к Иванову в управление полиции.

Представляется, что у Иванова не было каких-либо оснований и реальной необходимости для вызова Зверева 20.07.2012 г. на Лобкова, 1 для получения с него очередного объяснения.

Как установлено материалом об отказе в возбуждении уголовного дела № 448, Зверевым на территории ПТО были даны два письменных объяснения. В первом Зверев признал дачу распоряжения подчиненным на погрузку подвесок тормозного башмака в машину. Во втором – отказался отвечать на дальнейшие вопросы, воспользовавшись правом, предоставленным ему ст. 51 Конституции РФ. Ни один из свидетелей не показал, что Зверев, находясь на территории ПТО, просил перенести дачу объяснений на другое время.

Таким образом, следует констатировать, что 20.07.2012 г. Зверевым четко и ясно была выражена в письменных объяснениях его позиция относительно ответов на интересующие сотрудников полиции вопросы. У сотрудников полиции за это время не появилось каких-либо новых фактов, по которым у них возникла необходимость опросить Зверева. При таких обстоятельствах у сотрудников полиции не имелось каких-либо разумных оснований полагать, что через несколько часов после своего опроса Зверев может изменить свою позицию, что подтверждает показания Зверева о том, что он был вызван для продолжения оказания на него давления с целью склонения к передаче денежных средств.

По позиции ЕСПЧ, инициатива в общении, проистекающая от сотрудника полиции, сама по себе ставит под сомнение добровольность совершения лицом преступления. Так, в постановлении ЕСПЧ по делу «Раманаускас против Литвы» ЕСПЧ указал, что поскольку все встречи заявителя и сотрудника полиции происходили по инициативе последнего, то это явно «противоречит версии властей Литвы, согласно которой заявитель не подвергался угрозам или давлению» (По материалам Постановления Европейского Суда по правам человека от 5 февраля 2008 года дело № 74420/01 (вынесено Большой Палатой).

5. В суде было установлено, что Зверев не располагал денежной суммой, необходимой для передачи Иванову. Это подтверждается показаниями Зверевой о том, что у них дома было 60 000 рублей, показаниями свидетелей о займе Зверевым денежных средств. Данное обстоятельство также указывает на отсутствие добровольности в инкриминируемых Звереву действиях.

6. Подтверждается заключением лингвистической экспертизы об отсутствии у Зверева на момент телефонного разговора в 18:45, т.е. за 30 минут до его прибытия в управление полиции на Лобкова, 1, намерения дать взятку в денежной форме сотрудникам полиции.Следовательно, такое намерение возникло у Зверева в ходе его общения с Ивановым и не могло возникнуть ни при каких иных обстоятельствах.

Отсутствие у Зверева до общения с Ивановым намерения дать взятку последнему доказывается также показаниями свидетелей, с которыми Зверев общался до своего прибытия в управление полиции на Лобкова, 1 в 19:16. Из показаний данных свидетелей однозначно следует, что до 19:42 Зверев, разговаривая с ними, в том числе относительно истории с подвесками тормозных башмаков, не спрашивал их про деньги и не просил их ему занять. Только после 19:42 20.07.2012 г. Зверев обратился к указанным свидетелям с просьбой занять ему денег, мотивируя это проблемами с полицией.

Это доказываquot;; mso-fareast-language: RU;#xa;pt-language: RU;span style=quot;; mso-fareast-language: RU;span style= /spanspan style=ется заключением лингвистической экспертизы по третьему вопросу, из которого следует, что в телефонных переговорах Зверева до момента его прибытия в управление полиции на Лобкова, 1 не содержится информации о размере и наличии денежных средств, которые Зверев готов передать в качестве взятки.

Все изложенное безусловно доказывает отсутствие у Зверева добровольности в передаче денег Иванову, а также то, что такое намерение возникло у него во время его общения с Ивановым, инициатором которого являлся последний.

7. Сторона защиты находит получившими подтверждение в суде показания Зверева о том, что он обзванивал свидетелей, собирая деньги на взятку из кабинета Иванова, в его присутствии и по указанию последнего. Это подтверждается:

1)      Показаниями свидетелей Елисеева, Кузина, Парадеева, Бальжанова, Богатова, Матютина, Максименкова, Зверевой, согласно которых Зверев, звоня им в период с 19:42 до 20:07 20.07.2012 г., говорил, что находится в полиции, у него проблемы и ему срочно нужны деньги в количестве, в котором свидетель сможет занять. Показания свидетелей логичны, последовательны как на предварительном следствии, так и в суде. Они подтверждаются детализацией телефонных соединений по номеру Зверева за 20.07.2012 г.

Кроме того, показания свидетелей подтверждают друг друга, т.к. в силу развития событий вечером 20.07.2012 г. разные свидетели взаимодействовали между собой, собирая для Зверева деньги.

2)      Как следует, из показаний свидетелей (Матютина и других), первоначально Зверев не намеревался лично осуществить сбор денег, а просил это сделать свидетелей. После 20:07 Зверев внес коррективы в действия свидетелей по сбору денег и сам стал осуществлять их сбор. Это подтверждает показания Зверева о том, что первоначально Иванов не разрешал ему покидать его кабинет, в связи с чем Зверев был вынужден просить о помощи в сборе денег свидетелей. После того, как Зверев получил согласие Иванова покинуть кабинет для сбора денег в установленное им время, Зверев сам приступил к их сбору непосредственно.

Из  показаний свидетелей и действий Зверева однозначно следует, что деньги нужны были ему срочно, до окончания дня, что не может быть объяснено ничем, кроме как внешними условиями воздействия, в которые Зверев был поставлен.

3) Согласно детализации телефонных соединений Зверева за 20.07.2012 г. с их привязкой к базовым станциям, установлено, что в период времени с 19:42 до 20:07 20.07.2012 г. им было совершено 17 телефонных соединений и 2 смс-соединения.

Все телефонные и смс-соединения зафиксированы одной базовой станцией и имеют одни и те же координаты сектора приема.

Из показаний специалиста Ханенко и подготовленной им схемы следует, что здание, расположенное по ул. Лобкова, 1, находится в секторе приема данных телефонных соединений, что не исключает нахождение Зверева в момент совершения этих соединений по данному адресу. 

Кроме того, исходя из плотности и интенсивности звонков можно сделать вывод, что в течение этого времени Зверев не перемещался за границы данного сектора, в противном случае произошло либо изменение его координат, либо изменение адреса базовой станции. После 20:07 20.07.2012 г. прием телефона Зверева стал осуществляться другими телефонными базовыми станциями, что указывает на то, что он стал перемещаться.

4) Показаниями Иванова, который на вопрос защитника, делал ли Зверев из его кабинета какие-либо телефонные звонки, ответил, что не помнит, т.к. прошло много времени.

Таким образом, показания свидетеля Иванова не опровергают утверждения подсудимого о том, что он осуществлял телефонные звонки по сбору денег из его кабинета.

5) Позиция стороны защиты доказывается отсутствием в материалах дела содержания телефонных переговоров, имевших место 20.07.2012 г. в период времени с 19:42 до 20:07, при установленном факте, что в это время в отношении телефонного номера Зверева проводилось ОРМ ПТП. 

Следует считать не убедительными показания свидетеля Стадникова о том, что данные переговоры не были ему, как инициатору ОРМ, переданы БСТМ. По показаниям свидетеля, им БСТМ было дано задание прослушивать только те телефонные переговоры, в которых прослеживаются моменты каких-либо противоправных действий. Исходя из показаний свидетелей и Зверева, данные телефонные переговоры как раз и содержали такую информацию, однако почему-то не были предоставлены в материалы уголовного дела.

Кроме того, зная, исходя из детализации телефонных соединений Зверева, что в период, когда по мнению сотрудников полиции, он готовил преступление, эти телефонные переговоры, по показаниям Стадникова, не были им дополнительно запрошены в БСТМ. Все это указывает на то, что сотрудники полиции были не заинтересованы в том, чтобы данные телефонные переговоры были приобщены к материалам уголовного дела.

Об этом же свидетельствует и установленное в суде обстоятельство о том, что из полученных из БСТМ по Звереву двух дисков с НАЗ к материалам уголовного дела был приобщен только один из них.

Исходя из ст. 14 УПК РФ, бремя доказывания обвинения и опровержение доводов, приводимых в защиту обвиняемого, лежит на стороне обвинения.Все сомнения  в виновности обвиняемого, которые не могут быть устранены в порядке, установленном уголовно &?? процессуальным законом, толкуются в пользу обвиняемого.

Исходя из этого основополагающего принципа российского уголовного процесса доводы Зверева в свою защиту о содержании его телефонных разговоров со свидетелями и, в частности, о том, что он сообщал свидетелям о том, что находится в полиции, обвинением не опровергнуты.

Доказательств противного обвинением не представлено. Это же относится и к телефонному разговору Зверева с Богатовым, в ходе которого последний слышал разговор Зверева с мужчиной, который говорил Звереву, чтобы он сидел и договаривался.

В этой связи следует обратить внимание суда на кассационное определение Судебной коллегии Верховного суда РФ от 30.08.2007 г. № 89-007-33 по делу Черемисовой, которая была оправдана по предъявленному ей обвинению, т.к. Тюменский областной суд счел, что не было доказательств того, что до вмешательства З. и У. у милиции были основания подозревать Черемисову в организации убийства Р., ничто не предполагало, что преступление было бы совершено без их вмешательства. Это стало возможным только после того, как работники милиции спровоцировали Черемисову.

Судебной коллегией ВС РФ (кассационное определение от 30.08.2007 г. № 89-007-33) оправдательный приговор оставлен в силе, а кассационное представление прокурора - без удовлетворения. При этом Судебная коллегия указала, что «проанализировав представленные доказательства, суд обоснованно пришел к выводу о недостаточности указанных доказательств для признания Черемисовой виновной в предъявленном обвинении. В судебном заседании проверялись доводы Черемисовой о провокационных действиях со стороны З., работника милиции, и У., привлеченного для выполнения оперативных мероприятий, и как правильно указал суд, они не были опровергнуты в судебном заседании.Как обоснованно указано в приговоре, до начала оперативной разработки Черемисовой у органов милиции не было оснований подозревать Черемисову в организации убийства Р., поскольку до встречи с ними она лишь высказывала свое намерение расправиться с Р., который подозревался в убийстве ее мужа, и, находясь под стражей, тем не менее систематически угрожал расправой над ее родственниками. Именно лишь о намеренияхЧеремисовой лишить жизни Р. дали показания свидетели Т., Ч., Т., Б., К., Н., Ш».

Кроме того, Судебная коллегия в своем решении обратила внимание на то, что обвинением не было предоставлено суду содержание телефонных соединений подсудимой при их подтверждении детализацией. Суд отметил, что «выяснить текстовое содержание сообщений и состоявшегося телефонного разговора в судебном заседании также не представилось возможным. Следует отметить, что указанная детализация была представлена на запрос суда по инициативе стороны защиты, в то время как органы следствия не только не проверяли данные обстоятельства в ходе предварительного следствия, но и в судебном заседании государственный обвинитель возражал против приобщения указанной выписки к материалам уголовного дела».

При этих обстоятельствах, основываясь на ст. 14 УПК РФ, Судебная коллегия по уголовным делам сочла выводы подсудимой о совершенной в отношении нее провокации, в том числе, в ходе телефонных переговоров, текст которых не был суду стороной обвинения предоставлен, не опровергнутыми.

6) Показаниями свидетеля Богатова, в соответствии с которыми в ходе одного из телефонных разговоров со Зверевым он слышал как мужским голосом Звереву было сказано: «сиди здесь и договаривайся». В дальнейшем, в начале августа 2012 г., будучи вызванным по материалу проверки к Иванову он в общении с последним опознал по голосу Иванова как лицо, произнесшего указанную фразу в разговоре со Зверевым 20.07.2012 г. около 19:40.

Показания Богатова подтверждаются: - показаниями Иванова о том, что он вызвал его к себе и имел с ним общение в управлении полиции по материалу КУСП № 1600.

- Объяснением Богатова в отказном nbsp;quot;Times New Romanquot;, материале № 448 (лист 25), из которого следует, что с Богатова 01.08.2012 г. оперуполномоченным Стадниковым было получено объяснение.

- Заключением специалистов – полиграфологов от 13.05.2013 г., согласно которого информация, изложенная Богатовым А.Н., в ходе предтестовой беседы, о том, что он 20.07.2012 г. около 19.20 – 19.40 часов, во время телефонного разговора со Зверевым Д.А., слышал фразу «сиди здесь и договаривайся», согласуется с результатами тестирования, т.е. психофизиологических реакций, противоречащих сообщенной Богатовым А.Н. информации, зафиксировано не было.

7) Заключением специалистов ? полиграфологов от 04.05.2013 г., согласно которого информация, изложенная Зверевым Д.А., в ходе предтестовой беседы, о том, что он осуществлял телефонные звонки для сбора денежных средств 20.07.2012 г. в период времени с 19.40 до 20.05, из кабинета сотрудника полиции-Иванова А.Н, согласуется с результатами тестирования, т.е. психофизиологических реакций, противоречащих сообщенной Зверевым Д.А. информации, зафиксировано не было. 

8.   Из оглашенных в суде и поддержанных свидетелями показаний Смагулова и Егорова (т.1 л.д., 185, 197) следует, что 20.07.2012 г. около 21:20 местного времени они были приглашены сотрудниками полиции для того, чтобы поприсутствовать в качестве понятых при производстве осмотра места происшествия. При этом сотрудники полиции им пояснили, что им предстоит засвидетельствовать факт дачи денежных средств в качестве взятки сотруднику полиции за то, чтобы он прекратил разбирательство по материалу проверки.

Из показаний данных свидетелей однозначно следует, что сотрудники полиции знали, что Зверев должен в ближайшее время привезти деньги. Это полностью подтверждает показания Зверева о том, что Иванов был полностью в курсе его действий по сбору денег, а также о том, что ему на доставку денег было дано не более 2 часов, чем и обуславливается время приглашения свидетелей для участия в качестве понятых.

Приглашение свидетелей за несколько минут до прибытия на Лобкова, 1 Зверева с деньгами доказывает, что сотрудники полиции знали, во сколько Зверев должен вернуться, а также исходя из их пояснений свидетелям о том, в чем им придется участвовать – знали, что Зверев придет с деньгами. Это опровергает показания Иванова о том, что он полагал, что Зверев вернется на Лобкова, 1, исходя из своей интуиции, и у него не было никаких сведений о том, то Зверев должен привезти деньги.

Напротив, показания свидетелей подтверждают, что сотрудники полиции знали, что Зверев обязательно вернется  20.07.2012 г. в управление полиции, знали, во сколько это должно произойти, знали, что он привезет с собой деньги. При этом из показаний Иванова и Стадникова невозможно сделать вывод о том, в силу каких обстоятельств сотрудники полиции могли располагать такой информацией, если конечно не брать в расчет интуицию Иванова.   

9. Ложность данных суду показаний Иванова о том, что он не знал, что Зверев поехал собирать деньги, бесспорно подтверждается показаниями свидетеля Ромчанова. Данный свидетель дал суду показания о том, что«когда Зверев ушел, Иванов сказал ему, что Зверев пошел за денежными средствами, которые он хочет передать в качестве вознаграждения для того, чтобы не регистрировать материал проверки. Сумма не называлась».

Выявленные в судебном заседании многочисленные несоответствия показаний Иванова в действительности должны учитываться судом при их оценке в целом.

10.  Обвинением представлен в дело текст объяснения Зверева, которое стал составлять Иванов по прибытию Зверева в кабинет № 213 по вызову. Из данного текста следует, что в нем имеются только установочные данные Зверева и указание на ст. 51 Конституции РФ. Каких-либо иных записей оно не содержит, подписей Зверева нет. Иванов пояснил суду, что не стал составлять объяснение, т.к. Зверев сказал, что ему необходимо подумать и он позже вернется. При этом Иванов не смог объяснить суду, почему он был уверен, что Зверев вернется и что мешало ему при данных обстоятельствах закончить объяснение со ссылкой на то, что Зверев воспользовался правом, предоставленным ему ст. 51 Конституции РФ или что будет готов дать пояснения позже, т.к. ему требуется время.

По показаниям Зверева, действия Иванова по незаполнению текста объяснения он воспринял в совокупности со словами Зверева как демонстрация готовности последнего за деньги не проводить проверку, а сам вызов его на Лобкова, 1 после того, как он уже дал в этот день 2 объяснения, как предлог для продолжения разговора, начатого Ивановым на ПТО. Сторона защиты находит пояснения Иванова о его действиях с получением от Зверева объяснения логически не обусловленными и противоречивыми. С одной стороны, Иванов, по его показаниям, отказал Звереву в его просьбе прекратить проверку. С другой стороны, Иванов фактически прервал получение объяснения от Зверева, для чего он, по словам Иванова, собственно им и был вызван, и предоставил Звереву возможность покинуть служебное помещение, объяснения не давая, текст его не оформляя. Указанные действия Иванова должны быть расценены как косвенно направленные на побуждение Зверева к совершению противоправного деяния.

В соответствии со ст. 5 Федерального закона «Об оперативно – розыскной деятельности» должностным лицам, осуществляющим оперативно-розыскную деятельность, запрещается подстрекать, склонять, побуждать граждан к совершению противоправных действий не только в прямой, но и в косвенной форме.

Аналогичные требования содержатся в ч.3 ст. 6 Федерального закона «О полиции».

11. В материалах уголовного дела имеется листок бумаги (стикер), относительно которого Зверев пояснил суду, что при его нахождении в кабинете Иванова, когда он обзванивал свидетелей с целью займа у них денег, он вел на данном листе бумаги запись сумм, которые ему готов был занять тот или иной свидетель. Записи он вел ручкой, которой ранее Иванов заполнял его объяснение.

Как следует из исследованного в суде ходатайства стороны защиты, на предварительном следствии было за явлено ходатайство о проведении судебно – химической экспертизы по чернилам на листке бумаги и объяснении с целью установления их общей групповой принадлежности. Органом предварительного расследования в удовлетворении данного ходатайства было отказано. Таким образом, обвинением не опровергнуты доводы подсудимого о том, что он делал записи на листке бумаги ручкой Иванова при наличии ходатайства защиты о проверке данного обстоятельства. Согласно ст. 14 УПК РФ, бремя опровержения доводов обвиняемого лежит на стороне обвинения. Все сомнения в невиновности толкуются в пользу обвиняемого.

12. Согласно показаний Ромчанова, данных им на предварительном следствии и поддержанных им в суде, около 21:20 местного времени вернулся Зверев, который совместно с Ивановым прошел в кабинет № 213, оборудованный техническими средствами. Свидетель подтвердил в суде, что Иванов встретил Зверева за пределами кабинета № 213, куда они после прошли. Такие же показания свидетель Ромчанов давал и в ходе предварительного следствия. 

Данные показания полностью подтверждают показания подсудимого о том, что Иванов по его по возвращению в управление полиции на Лобкова, 1 встретил его в коридоре возле своего кабинета и спросил, не заходя в кабинет, привез ли он деньги. Зверев ответил положительно. Тогда Иванов сказал, что готов ему помочь, после чего они вошли в кабинет № 213.

Показания Ромчанова, подтверждающие в этой части показания Зверева, объясняют, почему видеозапись встречи в кабинете между Зверевым и Ивановым начинается не с момента входа Зверева в кабинет. Усечение видеозаписи в ее начале является умышленным действием, направленным на лишение суда возможности установить, что Зверев и Иванов встретились еще до их входа в кабинет. Однако, исходя из положений ст. 14 УПК РФ, отсутствие зафиксированных обстоятельств входа Зверева в кабинет Иванова не опровергает показаний подсудимого о действиях Иванова, направленных на подстрекательство Зверева к даче взятки, а, следовательно, должно толковаться судом в пользу подсудимого.

Кроме того, из документов о проведении ОРМ «Оперативный эксперимент», показаний свидетелей Стадникова и Иванова прямо следует, что Иванов знал о том, что в его кабинете установлена специальная техника. Следовательно, он понимал, что его действия и слова в кабинете будут зафиксированы, что объясняет совершение им провокационных действий в отношении Зверева до входа в кабинет № 213.

13. Согласно выводов по проведенному лингвистическому исследованию № 218/12 в ООО «Бюро судебной экспертизы», сделанным экспертом ?лингвистом Злыгостевой М.Н. относительно видеозаписи встречи, состоявшейся 20.07.2012 г. между Ивановым и Зверевым, 1)лингвистический анализ предложенных коммуникативных актов между Ивановым А.Н. и Зверевым Д.А. позволяет категорично утверждать, что между Ивановым А.Н. и Зверевым Д.А. ранее была встреча, на которой стороны договорились о передаче денежных средств; 2) анализ всего диалогового общения Ивановым А.Н. и Зверевым Д.А. позволяет сделать однозначный вывод о доминировании Иванова А.Н. в пр- Объяснением Богатова в отказном nbsp;quot;Times New Romanquot;, материале № 448 (лист 25), из которого следует, что с Богатова 01.08.2012 г. оперуполномоченным Стадниковым было получено объяснение./span/pедставленном на исследование диалоге.

14. В заключении хотелось бы обратить внимание на Кассационное определение Ленинградского областного суда от 26.01.2012 г. № 22-133/2012, которым представление прокурора на оправдательный приговор Волховского городского суда Ленинградской области в отношении Л., обвиняемого по ч.3 ст. 30, ч.1 ст. 291 УК РФ, было оставлено без удовлетворения, а приговор в силе. Дело, о котором идет речь в данном определении, очень схожее по обстоятельствам, расследуемым сегодня в суде. Вот прямые выдержки из данного кассационного определения:«Исследовав в судебном заседании представленные доказательства, суд обоснованно пришел к выводу о том, что доказательства, представленные стороной обвинения, как каждое в отдельности, так и в совокупности, не дают оснований для вывода о виновности Л. в совершении инкриминируемого ему преступления.

Так, Л. в судебном заседании утверждал, что преступление не совершал. Факт передачи денег в сумме <...> рублей С. не отрицал, поясняя, в то же время, что передал деньги после неоднократного общения с сотрудниками милиции, которые своими активными действиями побудили его к передаче денег». «Исходя из смысла закона, провокация имеет место в случае, если умысел на совершение преступления - дачу взятки, у лица отсутствовал и в дальнейшем сформировался исключительно в результате действий сотрудников оперативных подразделений, то есть, когда имело место склонение к совершению преступления лица, не обнаружившего преступных намерений.

Как следует из материалов дела, Л. явился в ОБЭП ЛОВД на <...> для дачи объяснений по фактузадержания машины, загруженной железнодорожными изделиями. Проверка по данному материалу проводилась оперуполномоченным ОБЭП Д. в целях установления наличия или отсутствия факта хищения данных изделий, и Л. по этому факту дал объяснения Д. и С. Судом правильно отмечено, что Л. при этом каких-либо предложений о вознаграждении за что-либо не высказывал. Разговор о деньгах возник уже после того, как Л. и К. встретились с У., который высказал предположение С., что Л. будет предлагать взятку. Верно отмечено судом и то обстоятельство, что У. не смог пояснить, почему он пришел к выводу, что Л. будет предлагать взятку, поэтому суд сделал обоснованный вывод, что именно предположение У. явилось поводом для того, что разговор между Л. и С., который являлся непосредственным подчиненным У., был записан С. на диктофон. Из текста данного разговора следует, что сотрудники ОБЭП пояснили Л. возможность наступления для него негативных последствий, по материалу проверки в виде возбуждения уголовного дела, и только после этого Л. стал называть суммы денег. 

При таких обстоятельствах суд пришел к обоснованному выводу, что С. при разговоре с Л. изначально избрал линию поведения и предпринял конкретные действия, направленные на получение озвученного ему начальником результата.

Обоснованно и с надлежащей мотивацией оценены судом в приговоре и показания свидетелей У., Д., С., при этом суд сделал обоснованный вывод, что их показания только подтверждают факт передачи Л. денег, но устанавливают мотив, в то время как из показаний свидетеля К. непосредственно следует, что действия и поведение сотрудников ОБЭП носили провоцирующий характер».

Таким образом, считаем, что по уголовному делу установлено следующее:

1. У сотрудников полиции не имелось предусмотренных законом оснований для проведения в отношении Зверева ОРМ «оперативный эксперимент». Слова Зверева, на которые они ссылаются как указывающие на его намерение дать им взятку, по заключению судебно-лингвистической экспертизы не являются предложением о передаче денежных средств.

 Кроме того, данные слова не могут свидетельствовать о намерении Зверева передать сотрудникам полиции денежные средства. Зверевым на момент вынесения постановления о проведении ОРМ «оперативный эксперимент» не были совершены какие-либо действия, направленные на подготовку к совершению преступления.

 2. При проведении ОРМ «Оперативный эксперимент» имело место нарушение закона, связанное с фальсификацией участия понятых при его проведении. В действительности Лабазанов и Греков не могли 20.07.2012 г. в период с 19:30 до 21:00 участвовать в данном ОРМ, т.к. в это время находились в другом месте. Документы о проведении ОРМ «Оперативный эксперимент» были составлены после задержания Зверева. Запись встречи Зверева и Иванова является недопустимым доказательством по данному уголовному делу.

 3. В действиях сотрудников полиции усматриваются признаки подстрекательско – провокационной деятельности в отношении Зверева. В ходе судебного заседания стороной обвинения не были опровергнуты показания Зверева, который как в ходе предварительного следствия, так и в суде последовательно занимал позицию о совершении в отношении него провокации.

В связи с изложенным прошу Зверева Дмитрия Александровича оправдать.


Публикации по делу:

<<Вернуться

/var/www1/aehabarov